Книга Сердце стаи, страница 227 – Мариана Запата

Генри, черт побери, кивнул.

Его длинные пальцы обхватили ключи, и он сжал их в ладони.

— Не знаю, куда я поеду, – сообщил он мне. – Я недалеко.

— Мне необязательно знать, – успокоила я его. – Езжай. Я со всем разберусь. Моя работа – разбираться с расстроенными людьми. Это наука, и я добрая, но меня не так-то просто прогнуть. Клиент не всегда прав, когда он отоваривается в торговой компании Нины. Немного жесткости еще никого не прикончило. Вперед.

Он не сдвинулся с места: все медлил с моими ключами в руке, вероятно, снова и снова обдумывая эту идею.

Но потом Генри так посмотрел на меня – тепло и по-доброму, – что я широко улыбнулась ему.

Этому работящему преданному мужчине, от взгляда на которого кости в моей груди казались слишком тесными для сердца.

— Спасибо, – тихо произнес он и в следующую секунду ушел.

* * *

— Да, мэм, и вам хорошего дня, – произнесла я в трубку на следующий же день, лишь отчасти обращая внимание и показывая большой палец Паскалю, который махал мне руками как сумасшедший.

Он снова пытался привлечь мое внимание. Этот мальчишка словно обладал датчиком, указывавшим на то, что он не был в центре чьего-то внимания, особенно когда это много значило, как, например, в тот момент, поскольку дети устроили соревнование по кувыркам колесом и мне повезло быть жюри. На моих коленях лежала белая маркерная доска, и меня уже пытались подкупить. Кое-кто по имени Паскаль. Осколком оникса, который он нашел в своем кармане.

Только вот я ставила всем ребятам девятки и десятки. Девятки – тем, кто не сумел сделать колесо, а десятки – тем, кто все-таки смог приземлиться на ноги. Они были очаровательными. Благодаря чудесной погоде и непрерывному ветерку, охлаждавшему то место, где мы играли, это был один из моих любимых дней в компании детей. Что же касалось всех остальных?

Я дождалась, пока на другом конце провода все не стихло, а потом, убирая его телефон обратно в сумку на поясе, как можно лучше изобразила Генри с его непроницаемым выражением лица. Не приведи господь, чтобы кто-нибудь увидел, как я закатила глаза, догадался бы, с кем я говорила, а потом передал бы этому человеку. По правде говоря, я не представляла, как Генри занимался этой фигней каждый день, вынужденный сохранять спокойствие и заниматься вопросами людей, делая вид, будто их проблемы – какого бы масштаба они ни были – это дело жизни и смерти.

Я составила список проблем, с которыми звонили люди. Одни из них были важными, другие нет. Список хранился в приложении с заметками на телефоне Генри под названием «Засранец». У одних не работало спутниковое телевидение. Другие не могли подключиться к сети Wi-Fi. Маргарет требовалось снова выплеснуть свое возмущение из-за водонагревателя. Кто-то хотел узнать, можно ли добавить пристройку к дому. Еще один житель обжегся, а фельдшер не брала трубку. Кому-то показалось, что он учуял запах того, кого там быть не должно. Подросток звонил, чтобы пожаловаться на родителей, которые посадили его под домашний арест. Маргарет звонила, чтобы снова пожаловаться на водонагреватель.

А прошло только четыре часа.

— Нина! Нина! Смотри! Смотри сюда! – кричал Паскаль, пока я снова не показала ему большой палец, и он кувыркнулся колесом.

Я написала «десять» на доске и подняла ее вверх.