Книга Сердце стаи, страница 185 – Мариана Запата

— Спасибо, что рассказал, Пушок. Меня всегда это интересовало, – призналась я, изо всех сил стараясь не придавать огромного значения тому, что он поделился со мной информацией личного характера.

Он наклонил голову набок, чтобы лучше видеть меня.

— Ты правда не знала?

— Нет. Мэтти больше никогда не говорил ни о чем, связанном с его семьей. – Я помолчала. – Точнее, он в принципе никогда особо не распространялся о родне по твоей линии.

Он нахмурился.

— Ни о маме, ни о папе?

Я покачала головой.

— Я могу сосчитать по пальцам одной руки количество раз, когда он говорил о них за последние десять лет.

— Мэтти?

— Болтун Мэтти, да, – подтвердила я, поскольку он представлял себе масштабы этой черты характера его кузена.

Генри нахмурился еще сильнее, и выражение его лица стало задумчивым.

— Не удивительно, что он не говорил обо мне…

— Почему это?

— Потому что… – Он внезапно стал выглядеть так, словно ему неловко.

— Потому что? – прошептала я.

Генри провел рукой по губам, и я почти решила, что он уже не ответит, но он сделал то, что свойственно ему, о чем я и забыла, – сказал правду:

— Тогда я хреново приглядывал за ним. Я не соображал, что делал. Когда я проживал горе…

Когда он проживал горе? По кому он горевал?

— Я хотел, чтобы меня оставили в покое, так что я это и дал ему. Только после его отъезда я догадался, что ему, быть может, нужно от меня совершенно противоположное.

— Он не говорил ни единого плохого слова о тебе ни мне, ни Сиенне, – сообщила я ему. – Он любит тебя. Я уверена, что он признателен тебе за то, что ты сделал для него. То была д-е-р-ь-м-о-в-а-я ситуация.

Одно из мускулистых плеч Генри поднялось и опустилось.

— Он не был счастлив здесь. Он уехал сразу же, как смог.

— Это не из-за тебя, – попыталась я объяснить. – Он любил своих родителей, Пушок. Его жизнь изменилась в одночасье. Вот и все. Не думаю, что кто-либо в состоянии как-то помочь разбитому сердцу другого человека. – Я поморщилась. – Если тебе будет от этого легче, он городской парень. Он говорил, что не может жить без доставки еды и доставки товаров дольше двух дней. У него есть белый диван.

Генри перекатился на бок.

— Белый диван? – повторил он, не веря своим ушам.

Я кивнула.

— Его машина изнутри тоже белая, веришь или нет.

Он скорчил гримасу.

— Он что, не пачкается?

— Я нашла пароочиститель в его чулане.

Из его рта вырвалось фырканье, но сразу после этого уголок его губ приподнялся.

— Он до сих пор все такой же мелкий засранец. Первые седые волосы появились у меня, когда он начал жить со мной.

Я протянула руку и коснулась его виска, где пара седых прядей смешалась с черными волосами. Раньше я не замечала их, их было не так уж и много. Но я просто не могла упустить такую возможность.

— Это они?..

Он прищурился, и я сразу же поняла, от кого Агнес научилась делать такое лицо.

— Бьюсь об заклад, где-то на другой стороне у меня есть еще несколько после того дня, когда ты ругалась со Спенсером и он бросил в тебя дерево.

Так мы перешли на шутки?

— Я сожалею… – Я постаралась посмотреть на него с извиняющимся видом.

— Ты сожалеешь только о том, что наговорила ему гадостей.

С этим я не могла поспорить.

И если мне казалось очаровательным то, что он настолько хорошо знал меня, чтобы распознать такое… полагаю, в мире существовали вещи и похуже, которые я могла посчитать милыми.