Книга Сердце стаи, страница 122 – Мариана Запата

Я должна была быть сильной и… я не могла вести машину, ничего не видя сквозь слезы, черт побери.

Кабину наполнил вздох Генри, однако его голос прозвучал почти ласково, так, как он говорил с детьми.

— Из-за чего ты расстраиваешься на самом деле, Сверчок? Из-за Мэтти и Сиенны?

Будучи таким добрым, он только все усложнял. Я почесала горло.

— Д-да и нет.

Я ведь соображала, что к чему, так? Не то чтобы я думала, будто никому на свете нет до меня дела, такие люди существовали, но находиться рядом – их выбор. Они трудились над тем, чтобы быть рядом. Более того, они хотели этого.

А еще были все остальные.

Держась подальше, я не давала возможности оттолкнуть меня.

Быть совершенно одной и быть одной среди людей, которые не желают твоего присутствия, – разные вещи.

Притворяться, что ты вписываешься в общество, зная, что это не так и что все остальные это тоже знали, тяжело. Неудивительно, что я никак не могла перестать плакать. Прекращай.

— В двух кварталах справа отсюда есть закусочная, – произнес Генри все тем же мягким голосом, который быстро превращался в мою слабость. Чтобы поднять мне настроение, его кузен обычно старался заставить меня рассмеяться. Методы Сиенны включали в себя щекотку. Генри не был человеком, от которого я ожидала доброты. – Заезжай на стоянку.

То была не просьба, а приказ. Между первым и вторым отчетливо чувствовалась разница. Но…

— Я в порядке, – поклялась я, утерев лицо плечом. – Мне нужна всего минутка. Я могу видеть.

Периферийным зрением я заметила большую руку и на миг подумала, что сейчас он положит ее на руль и попытается перехватить управление автомобилем.

Но этот мужчина, которого я знала и в то же время не знала, положил свои пальцы поверх моих и легонько сжал их. Теплые руки.

— Я не спрашиваю, в порядке ты и безопасно ли тебе сейчас вести машину. Заезжай к закусочной, – приказал он своим коварным властным голосом оборотня, который заставил меня почувствовать себя так, будто я обязана послушаться его.

Что самое противное? Это сработало. Всхлипнув, я проехала квартал, нашла вывеску «Закусочная “Ревущий холм”» – он это специально? – и свернула к ней. Я даже не поняла, что мы были уже в Лобо-Спрингс, маленьком городке, который находился ближе всего к ранчо. Мы находились на его окраине, но точно в его пределах, я была в этом уверена.

Как только я поставила пикап на тормоз, Генри потянулся к ключу зажигания, провернул его и отстегнул свой ремень безопасности. Затем он перегнулся, отстегнул мой ремень и выпрямился.

— Когда щенок грустит, – заговорил он, вернувшись на место, и расставил ноги как можно шире, – обычно помогают обнимашки.

Я… я не была щенком и чуть не сказала ему об этом, но вряд ли он и без моих слов этого не заметил. Но… Я никогда не отказалась бы от проявления ласки, особенно от того, кого знала. Тем более от того, кто выглядел как Генри и излучал такую энергию спокойствия и утешения. Этот мужчина создан для того, чтобы прижиматься к нему.

Это напомнило мне, что стоит спросить Мэтти, почему и как Генри вырос таким большим по сравнению со всеми остальными. Амароки крупнее всех остальных волков, которых я встречала, но Генри был в два раза больше отца Мэтти, чистокровного амарока.

— Не хочу, чтобы тебя стошнило на меня, – сказала я ему вместо того, чтобы сразу же скользнуть на соседнее сиденье. – Это может разбить мне сердце.