Книга Наследие Льва, страница 53 – Ирина Серебрянская

Встречающая делегация была небольшой, но весомой: Марк и Алиса как хозяева, Лев и Арина. Воздух моментально наполнился напряжением, но не враждебным — испытующим.

Арина первая бросилась к матери, и та обняла её крепко, по-семейному. Потом она подошла к отцу. Семён Игнатьевич не обнял её. Он взял её за подбородок, приподнял её лицо и долго смотрел в глаза, словно проверяя, цела ли его дочь не только физически, но и духом. Удовлетворённо кивнул.

— Выросла, — произнёс он хриплым басом. — Окрепла.

Затем его взгляд перешёл на Льва. Он не подал руки. Просто измерил его с ног до головы. Лев выдержал этот взгляд, стоя прямо, не выказывая ни вызова, ни покорности. Он был бетой здесь, но на своей земле.

— Лев, — представился он просто.

— Семён Игнатьевич, — отозвался отец. — Слышал. Будем знакомы.

Алиса, с лёгкой улыбкой, взяла инициативу на себя, показывая гостям, где они остановятся — в том самом просторном гостевом доме, где жили братья-близнецы, вернувшиеся на Урал. Валентина Степановна тут же нашла общий язык с Алисой, и они удалились, унося с собой часть напряжения.

Но испытания для Льва только начинались. Семён Игнатьевич не стал откладывать в долгий ящик. Испытание первое, на силу, случилось тут же: проходя мимо кузницы, он указал на огромную, искривлённую ось от старой лебёдки. «Подержи, пока я посмотрю на эту наковальню». Лев, не моргнув, взял тяжеленную железку и простоял с ней двадцать минут, пока Семён Игнатьевич с видом знатока разглядывал инструменты. Мускулы на руках Льва вздулись, но дыхание оставалось ровным. Старый волк молча кивнул. Испытание второе, на выносливость и знание леса, последовало после обеда. «Покажи, где тут у вас лучшие участки под зимнюю охоту. Не по дорогам». Лев повёл его в чащу, не по тропам, а напрямик, через буреломы и ручьи, двигаясь с той же звериной лёгкостью, демонстрируя не только физическую форму, но и глубинное знание каждого дерева, каждого следа. Семён Игнатьевич шёл за ним, не отставая, его тяжёлое дыхание и цепкий, всё замечающий взгляд были единственной оценкой. Они вернулись затемно, и Лев почувствовал, как уважение старика к нему выросло, но главное испытание было впереди.

Испытание третье, самое важное — духа, — состоялось вечером, у костра, куда Семён Игнатьевич пригласил Льва «поговорить». Марк сидел рядом, наблюдая. Старый Альфа не задавал вопросов о чувствах. Он спрашивал о долге. «Ты здесь бетой считаешься?» — «Да». — «Значит, ты — щит. Меч в руках у Марка. Твоя воля — подчинять свою силу его решению. Так?» — «Моя воля — защищать стаю. Решение Марка — лучший путь к этому. Да». — «А если его решение будет ошибочным? Если он поведёт их на смерть?» Лев посмотрел прямо в огонь, его лицо было жёстким. «Тогда я найду способ остановить беду, не предавая его. Я найду другой путь для стаи. Но предательства не будет. Никогда». Семён Игнатьевич долго молчал, перебрасывая щепку в костёр. «Дочь моя, — начал он медленно, — она не ищет власти. Она ищет порядок. Равновесие. Она между мирами. Если ты рядом с ней будешь рваться к вершине, ты сломаешь её. Если будешь слаб — не защитишь. Тебе что от неё нужно? Альфа рядом с собой? Или… ты сам знаешь что?» Лев поднял на него глаза, и в пламени его янтарные зрачки горели. «Мне от неё нужно, чтобы она была жива. Счастлива. Чтобы у неё был дом, где не нужно выбирать, кто ты. Я могу дать ей защиту. И… тишину. Ту, что внутри. Я не буду тянуть её наверх. Я буду держать ту стену, за которой ей можно, наконец, опустить щит». Семён Игнатьевич замер. Потом медленно, почти незаметно, кивнул. Это было признание. Он увидел в Льве сильную бету. Опору. Стража очага. «Ладно, — хрипло сказал он. — Понял я тебя. Жениться собираешься по-нашему, по-стайному?» — «Если она согласится, и вы позволите». — «Наше позволение… ты его уже получил».