Книга Наследие Льва, страница 26 – Ирина Серебрянская

— Оборудование, необходимое для расследования, — ровно ответила Арина, чувствуя, как под его взглядом по спине пробегает холодок. Но она не опустила глаз.

— РЭБА таким не снабжает. У них другой стандарт. — Он сделал шаг вперёд. — Кто ты?

Враньё. Всё было враньё. С первого взгляда. Этот костюм, эти вопросы — всё фасад. А под ним — это. Оружие убийцы. Игрушки шпиона. Она не ищет правду. Она её подделывает. Пришла в мой дом, смотрела мне в глаза, учила меня видеть мой же лес… и всё это время носила под боком сталь и обман. Зверь внутри рвётся наружу, требует разорвать, выгнать, стереть эту ложь с лица земли. Но… её запах. Он не изменился. Страх? Нет. Решимость. Та же самая, что и в овраге, когда она не отпрянула. В чём ложь, Арина? В том, кто ты? Или в том, зачем ты здесь? Говори. Скажи хоть одно слово правды, или я не ручаюсь за себя.

— Моя задача — найти убийцу и предотвратить эскалацию, — сказала она, отставляя чемодан в сторону, освобождая руки. Защитная поза.

— Твоя задача, — он сделал ещё шаг, и теперь они были разделены только шириной стола, — врать в лицо? Прятать за следовательским жаргоном шпионские штучки? Кому ты отчитываешься? Кто тебе прислал этот ящик? — Его голос нарастал, низкий гул заполнял комнату, сталкиваясь с тихим гулом ламп.

— Это не касается вас.

— Всё, что происходит в моём доме, касается меня! — Он ударил ладонью по столу. Карты взлетели. — Ты видела, что сегодня было? Ты видела их лица? Они боятся тебя, Арина! И они правы! Потому что я не знаю, кто ты! Человек? Оборотень? Шпион? Кто?!

Он обошёл стол. Теперь между ними не было преград. Сантиметры. Она чувствовала жар, исходящий от него, видела, как вздувается вена на его шее, как сжимаются кулаки. Она видела в его глазах не просто гнев. Там была боль. Боль от предательства. От того, что он, возможно, начал доверять.

— Я тот, кто должен найти правду, — повторила она, поднимая подбородок, встречая его взгляд в полную силу. Её собственное сердце колотилось, но руки не дрожали. — Даже если эта правда неудобна. Даже если она спрятана под слоями секретности.

Она не отступает. Стоит. Смотрит. Как в тот раз у ручья. В её глазах нет вины. Есть вызов. И усталость. Такая же, как у меня. Кто ты, чёрт тебя побери? Почему твоя ложь пахнет честностью? Почему, когда я готов сорваться и сломать тебе шею, я чувствую не ненависть, а эту тягу? Как будто за ложью скрывается не враг, а зеркало. Зеркало, в котором я вижу того же пса на цепи, только его цепь — не лес и не стая, а приказы из какого-то далёкого кабинета. Говори. Скажи хоть что-то настоящее.

— Правду, — прошипел он, наклоняясь к ней так близко, что их дыхание смешалось. — Твоя правда — это сводки и отчёты для каких-то чиновников. Моя правда — это жизнь Влада, который, возможно, уже мёртв. Это страх в глазах детей. Это мой дом, который трещит по швам. Твоя правда не стоит ни одной из этих жизней!

Они стояли нос к носу. Мир сузился до этой комнаты, до этого накала между ними. В его запахе гнева и боли она уловила что-то ещё — дикий, животный магнетизм. Он притягивал её, как пропасть притягивает смельчака. Она хотела отшатнуться, но не могла. Хотела объяснить, но слова застревали в горле, отравленные его правдой.

— Ты не понимаешь… — начала она.