Книга Зов первой Звезды, страница 30 – Ирина Серебрянская

Он сел на табурет напротив, не спросив разрешения.

— Расскажи.

И она рассказала. О симбионте, о мутации, о руднике как вероятном триггере, о том, что все её предыдущие лечение было лишь тушением пожара, в то время как сам дом продолжал тлеть изнутри. Говорила сбивчиво, профессиональными терминами, но он слушал, не перебивая, его жёлтые глаза были прикованы к её лицу.

Когда она закончила, в комнате повисла тяжёлая тишина.

— Значит, яд уже внутри нас, — наконец сказал он. — Не как враг извне, а как часть, которая изменила другую часть. Предательство изнутри.

— В каком-то смысле, да, — кивнула Ася, сжимая кружку в ладонях, чтобы согреть озябшие пальцы. — Но у нас есть… здоровая часть. У тебя, у других. Это ключ.

Он молчал, глядя куда-то мимо неё, в темноту окна.

— Тяжелый день, — констатировал он наконец, но говорил не о её открытии.

— Да, — просто ответила Ася, вдруг почувствовав всю накопившуюся усталость, которая обрушилась на неё после адреналина открытия.

Марк сделал глоток из своей кружки.

— Расскажи, — снова сказал он, но теперь его тон был другим — мягче, интимнее. — Не о болезни. Расскажи, почему ты стала врачом. В этом… Рассвете.

Вопрос застал её врасплох. Она ожидала обсуждения стратегии, а не личных историй.

— Врачом? — она вздохнула. — Я думала, это будет способом что-то изменить. Спасать жизни. Делать мир лучше, по кирпичику. В Рассвете я поняла, что чаще всего я могу только наблюдать, как этот мир тихо разваливается. И давать таблетки, чтобы разваливался не так больно. Не очень вдохновляющая история для мечты, да?

— Мечта не обязана быть вдохновляющей, — тихо сказал Марк. — Она обязана быть твоей. А что было мечтой помимо медицины? Когда ты была маленькой?

Ася задумалась, и странное тепло разлилось у неё внутри — не от чая.

— Библиотека, — неожиданно для себя призналась она. — Я мечтала о тихой комнате с высокими потолками, полной старых книг. И чтобы никто не болел. Чтобы люди приходили не за рецептами, а за историями. Глупо, правда?

— Нет, — ответил он, и в его голосе прозвучала твёрдая уверенность. — Это прекрасная мечта. Мир, где книги важнее лекарств, — это мир, который уже почти здоров. — Он помолчал. — У меня никогда не было такой мечты. Только долг. Сначала — выжить. Потом — защитить сестру. Потом — вести стаю.

— А что значит — вести стаю? Быть Альфой? — спросила Ася, повинуясь внезапному порыву. Ей захотелось понять его, не как силу природы, а как человека.

Марк отвёл взгляд, его пальцы медленно водили по краю кружки.

— Это значит каждое утро просыпаться с грузом всех их жизней на плечах. Это значит принимать решения, от которых кто-то может умереть. Это значит показывать каменное лицо, когда внутри всё кричит от страха. — Он сделал паузу, и его голос опустился до шёпота, полного такой нагой уязвимости, что у Аси защемило сердце. — Это значит бояться. Каждый день. Бояться, что не дотянешь. Что не увидишь угрозу. Что твоя сила окажется недостаточной, а мудрость — фальшивой. Что из-за твоего выбора, твоего просчёта, погибнет тот, кто доверил тебе свою жизнь. Как Филипп. Как все они.

Он не смотрел на неё. Он смотрел в своё прошлое, в лица тех, кого, возможно, уже не смог защитить. В этот момент он был не всемогущим Альфой. Он был просто мужчиной, согнувшимся под неподъёмной ношей.