Книга Вторая жизнь не для дураков, страница 12 – Соня Недосып

В саду воцарилась тишина.

Такая же звенящая, как при появлении Нюкса.

Даже Иззи заткнулась.

Это было беспрецедентное предложение. Обычно рекруты пробивались через жестокие региональные отборы годами, чтобы их хотя бы рассмотрели для программы. А меня приглашали сразу. Без тестов. Без квалификаций.

— Я принимаю, — ответила я, встречая его серый взгляд.

Между нами пробежала искра.

Не магическая — хотя и она тоже. Что-то более древнее. Понимание. Признание. Та самая связь, которая зажглась между нами в прошлой жизни, когда он нашёл меня в грязи с умирающим лисёнком на руках.

Тогда он полюбил мою силу духа.

Теперь он видел мою силу.

И в его глазах не было жалости. Только уважение. Равного к равному.

— Добро пожаловать в Легион, мисс Эшфорд, — тихо сказал Себастьян.

Нюкс довольно фыркнул и свернулся у меня на плече клубком.

Я улыбнулась.

Игра только начиналась.

— Нет, подождите!

Иззи рванулась вперёд, прежде чем кто-либо успел остановить её. Она схватила рыжего лисёнка за шкирку — грубо, небрежно, как тряпичную куклу, — и подняла в воздух. Бедное создание жалобно взвизгнуло, забило лапами, но её хватка была железной.

— Мистер Монтгомери! — воскликнула она, поворачиваясь к Себастьяну с дрожащей, отчаянной улыбкой. — Посмотрите! Это же огненный тип. У него есть потенциал! Я смогу его тренировать, я...

Она не договорила.

Себастьян наконец повернул к ней голову.

Его лицо было холоднее, чем тень Нюкса. Холоднее, чем ледяное дыхание Бездны. В серых глазах не было ни гнева, ни раздражения — только тихое, ледяное отвращение.

— Хозяин, который причиняет боль своему связанному зверю, чтобы доказать свою правоту, — произнёс он медленно, чеканя каждое слово, — не имеет места в Легионе.

Пауза.

— Всего хорошего, мисс Эшфорд.

Он коротко кивнул мне — уважительно, почти по-рыцарски, — развернулся на каблуках и зашагал к своему чёрному лимузину. Дверца захлопнулась с глухим, окончательным звуком. Двигатель мягко заурчал. Машина выкатилась за ворота, и тяжёлые створки сомкнулись за ней с металлическим лязгом.

Иззи стояла посреди двора с лисёнком в руке, глядя вслед уезжающей машине.

Её лицо было пустым.

А потом ворота закрылись — и плотину прорвало.

— Ничтожество! — заорала она, швыряя лисёнка на землю.

Зверёк кубарем покатился по траве, жалобно заскулил и, поджав хвост, бросился обратно под спасительный куст роз. Иззи пнула гравий, разбрасывая камешки.

— Бесполезный кусок дерьма! Уродец! Из-за тебя! Из-за тебя он меня не принял!

Она резко развернулась ко мне. Глаза налились кровью, ноздри раздувались, на шее вздулись вены.

— Ты знала, — прошипела она, почти выплёвывая слова. — Ты знала, что чёрное яйцо — особенное. Ты подставила меня.

Я смотрела на неё с лёгкой, ледяной усмешкой.

— Я буквально протянула руку к красному, Иззи. А ты набросилась на меня, оттолкнула и выхватила его. Физически. При свидетелях.

— Ты...

— Ты сделала свой выбор, — перебила я, и мой голос стал тихим, почти ласковым, отчего Иззи вздрогнула. — Ты вырыла себе могилу. А теперь — ложись в неё и не вздумай жаловаться на холод.

Нюкс тихонько фыркнул у меня на плече, выпустив крошечное облачко тьмы.

Иззи посмотрела на него, на меня, на рыжего лисёнка, который дрожал под кустом, — и её лицо исказилось гримасой чистой, бессильной ненависти.