Книга Дракон отдал мое место другой, страница 22 – Виолетта Вейл

— Вам больно?

— Нет.

Ложь.

Это слышно было даже по одному этому короткому слову.

И тогда случилось то, чего я не ожидала.

Кайран не бросился к ней. Не приказал лекаря. Не стал успокаивать. Он просто перевел взгляд на чашку в ее левой руке, потом на вазу у окна, полную белых горных лилий, потом на меня.

И я увидела, как внутри него, почти физически, шевельнулась какая-то очень неприятная мысль.

Он что-то сопоставил.

Не все. Но достаточно, чтобы перестать быть спокойным.

— Все свободны, — сказал он.

Женщины зашевелились неохотно, но быстро. Конечно. Никто не хотел пропустить зрелище, но еще меньше все хотели оказаться запертыми внутри него. Морайя уходила последней, бросив на меня взгляд, в котором уже не было прежней уверенности. Хорошо. Значит, и она не ожидала, что мелочи начнут так громко трещать.

Когда дверь закрылась, в янтарной гостиной остались только мы трое.

Я. Эстера. Кайран.

И запах белых лилий, который вдруг стал почти невыносимым.

— Откуда вы знаете про галерею? — спросил он у Эстеры.

— Я просто… увидела цветы однажды и подумала, что они хорошо подойдут.

— Вы были в южной галерее всего дважды, — спокойно сказал он. — И оба раза со мной. Цветов там тогда не было.

Эстера сжала губы.

— Значит, мне кто-то сказал.

— Кто?

Она молчала.

Я прислонилась бедром к краю стола и скрестила руки.

— Вот именно это мне и интересно с самого утра.

Кайран даже не посмотрел на меня.

— Кто?

Повторил он уже жестче.

Эстера подняла голову.

И впервые за все время я увидела в ее глазах не мягкую ложь, не светскую игру и не злорадство. Там был страх. Настоящий. Нервный. Загнанный.

— Я не обязана отвечать так, будто меня допрашивают, — сказала она.

— Обязаны, если в этом доме кто-то раздает вам сведения, которых вы не должны были иметь.

— А может, это вы просто наконец заметили, что не все женщины в вашем мире существуют только как тени одной Элинар?

Это был хороший удар. Почти красивый.

Но я уже слышала фальшь глубже слов.

— Тогда скажите мою фразу еще раз, — произнесла я. — Про мелкий женский уют.

Эстера резко повернулась ко мне.

— Вы ведете себя жалко.

— А вы — слишком выученно.

Кайран перевел взгляд с меня на нее и обратно.

Я видела, как его терпение трещит не от скандала даже, а от ощущения, что под гладкой поверхностью всплывает что-то, чего он не умеет назвать.

— Довольно, — сказал он. — Эстера, снимите кольцо.

Она отступила на полшага.

— Что?

— Снимите его.

— Вы не можете просить меня об этом при ней.

— Я не прошу.

Это прозвучало так тихо, что стало страшнее крика.

Эстера посмотрела сначала на него, потом на меня.

Потом вдруг засмеялась. Коротко. Горько.

— Разумеется, — сказала она. — Стоило ей войти, и все снова стало про нее.

— Не уходите в сторону, — произнес Кайран.

— А вы не притворяйтесь, будто не видите этого сами! — вспыхнула она. — С самого утра весь дом смотрит не на меня, а на то, как она дышит, как сидит, как молчит! Даже вы сейчас спрашиваете не о том, больно ли мне, а о том, кто рассказал мне, какие цветы она любит!

Вот теперь в комнате наконец зазвучала правда. Не вся. Но живая.

Кайран ничего не ответил сразу.

И этого молчания хватило.

Потому что Эстера тоже его услышала.

Поняла.

Увидела.

Он и правда сначала подумал не о ее боли.

Не о ней.