Книга Спор на любовь, страница 136 – Рия Адри

— Кирсан, — голос её стал ледяным. — Род Рейдов потеряет нижний контур.

— А я?

— Ты сохранишь жизнь, если будешь полезен.

Он посмотрел на неё.

И вот тут я поняла: она проиграла одну важную вещь. Люди вроде Кирсана могут терпеть поражение, страх, даже боль. Но не любят, когда их называют инструментом прямо в лицо.

Я сделала шаг ближе к порогу зала.

Тени Чистого Шторма подняли руки.

— Ещё шаг, — сказала Тарская, — и договор возьмёт вашу линию.

Я остановилась.

— Кирсан. На утренней проверке вы задержали поток после моей команды “стоп”?

Он молчал.

Нижний замок на его руке вспыхнул.

— Отвечайте.

Он медленно поднял глаза.

— Да.

Серебристая скоба на Сердце дрогнула.

— Вы сделали это намеренно?

Пауза.

Тарская резко сказала:

— Кирсан!

Он усмехнулся.

— Да.

Скоба треснула.

— Вы участвовали в пари, где мои вынужденные решения превращались в пункты выигрыша?

— Да.

— Кто предложил формулировку “сама”?

Он посмотрел на меня.

— Я.

Тарская дёрнула его за руку, но поздно.

Нижний замок Рейдов раскололся.

Кирсан вскрикнул только тогда, когда серебристый знак вырвался из его кожи и ударил в грязно-золотой договор. Его отбросило к стене, цепь на руке рассыпалась пеплом. Он упал на колено, тяжело дыша.

Но живой.

Рейдовская скоба на Сердце лопнула окончательно.

Тарская побледнела.

Тени Чистого Шторма зашевелились.

— Глупый мальчик, — сказала она.

— Да, — выдохнул Кирсан. — Но уже не ваш.

Впервые он мне понравился.

Совсем немного.

В рамках факта.

Тарская подняла родовую цепь.

— Тогда ведьма откроет архивную строку вместо меня.

Грязно-золотой договор сорвался с места и бросился ко мне.

Я подняла серебряную границу.

Удержала первый удар.

Второй — уже хуже.

Третий прошёл по запястью так, что я рухнула на одно колено. Перед глазами потемнело. Сердце билось где-то слишком близко, но Демьяна рядом не было.

Шпилька.

Я могла подать сигнал.

Но это будет шторм.

Сердце сказало без шторма.

Нет. Оно сказало войти глубже без шторма. Я уже вошла. Теперь мне нужна не клетка. Опора.

Я подняла руку, вкладывая в якорь серебряный свет.

Далеко наверху, за слоями Сердца, Демьян должен был увидеть.

Тарская улыбнулась.

— Всё-таки попросила.

— Да, — сказала я сквозь боль. — Попросила. По своему условию.

Серебро вспыхнуло.

Мир ответил тёмным штормом.

Он не вошёл в нижний зал. Не пересёк мою границу. Ударил сверху, по внешней стороне грязно-золотого договора, ровно туда, где я открыла край.

Демьян услышал.

Не ворвался.

Не схватил.

Дал опору.

И этого хватило, чтобы я поднялась.

— Архивная правда Тарских, — сказала я. — Откройся.

Тарская закричала.

Не от боли.

От ярости.

Марьяна наверху подхватила речевой правдой. Её голос прошёл через журнал, через Сердце, через мою серебряную линию:

— Тарские скрыли право отказа ведьмы. Тарские переписали договор. Тарские назвали власть защитой.

Грязно-золотой договор треснул.

На нём проступила старая серебряная строка:

Ведьма Сердца имеет право отказать любому шторму.

Я провела ладонью по строке.

— Возвращаю.

Договор вспыхнул.

Тени Чистого Шторма рассыпались.

Тарская попыталась отступить, но Кирсан, всё ещё на колене, схватил край её мантии.

— Куда же вы, госпожа представительница? Совет ждёт.

Она ударила его печатью.

Слабо.

Рейдовского замка у неё больше не было.