Книга Спор на любовь, страница 132 – Рия Адри

— Арина! Демьян! Ответьте!

Я подняла голову.

Над нами, высоко, в круглом отверстии зала совета мелькали силуэты. Ректор держал посох, Левен прикрывал щитом Марьяну и журнал, магистр Лор стояла у края провала. Свет от их печатей падал вниз тонкими полосами.

— Мы живы! — крикнула я.

— Состояние?

Демьян ответил:

— Вельская должна войти глубже без шторма. Сердце требует одиночный контур.

Наверху раздался шум.

Марьяна выкрикнула:

— Арина, не смей героически исчезать без письменного предупреждения!

Я закрыла глаза на секунду.

Вот за это я её любила.

Даже перед древним Сердцем, тайным обществом и расколотым кристаллом Марьяна умела вернуть мне ощущение, что я не символ, не чтец, не ведьминская линия. Я Арина, у которой есть подруга с журналом и очень строгими требованиями к драме.

— Запиши, — крикнула я. — Я вхожу в глубинный контур добровольно для закрытия источника раскола. Это не просьба о защите, не отказ от договора и не признание личного отбора. Демьян Ворон остаётся на внешней границе как свидетель и опора только в случае моего прямого сигнала.

— Записала! — ответила Марьяна. — И добавила, что ты обязана вернуться!

— Это не юридическая формулировка!

Взгляд Демьяна задержался на моём лице. Я выдержала его, хотя запястье под перчаткой отозвалось неприятным теплом.

— Зато важная!

Я всё-таки улыбнулась.

Слабо.

Демьян увидел.

На миг его лицо изменилось. Стало не мягким — живым. Потом он снова собрался.

— Какой сигнал? — спросил он.

Я подумала.

Если я крикну, там, глубже, голос может подделать кто угодно. Если метка вспыхнет, Сердце может трактовать это как угрозу. Нужен сигнал, который не похож на приказ и не требует удержания.

Я сняла серебряную шпильку из волос.

Коса сразу ослабла, несколько прядей упали на лицо. Глупая деталь, но в подземном свете Сердца она вдруг стала очень личной. Утром я закалывала волосы для порядка. Сейчас отдавала часть этого порядка ему.

— Держите, — сказала я.

Демьян посмотрел на шпильку.

— Что это?

— Ведьминский якорь. Если я сама вплету в него сигнал, он загорится серебром. Тогда вы сможете дать внешний шторм по границе. Без входа за мной.

— А если он загорится чёрным?

Его пальцы едва заметно сжались. Мелочь, но я уже знала: у Демьяна такие мелочи заменяли крик.

— Значит, сигнал подделали.

— Если не загорится, а ты будешь умирать?

— Тогда вы не будете знать.

Я перевела взгляд с одного лица на другое, отмечая сжатые губы, напряжённые плечи и слишком ровное дыхание.

— Арина.

— Это и есть доверие к моей границе.

Он смотрел на шпильку так, будто я протянула ему нож рукоятью к себе.

Потом взял.

Очень осторожно.

Пальцы на миг коснулись моих. Без магии. Без удержания. Просто кожа к коже. И от этого почему-то стало труднее дышать, чем от всего Сердца с его древними приказами.

Демьян тоже замер.

На долю секунды.

Потом отступил.

— Вернись.

— Это приказ?

— Нет.

Несколько мгновений никто не спешил продолжать. Я использовала эту короткую паузу, чтобы собрать мысли и не дать раздражению выйти в голос.

— Просьба?

— Да.

Я кивнула.

— Постараюсь.

— Плохое слово.

— Честное.

Он сжал шпильку в ладони.

— Тогда я жду.

Вот это было хуже любого “я спасу”.

Потому что ждать для него, кажется, было страшнее боя.

Я поднялась. Ноги держали плохо, но держали. Сердце под платформой раскрыло серебряную линию в центре круга. Узкая трещина засветилась изнутри мягким белым светом. Не манящим. Просто ожидающим.