Книга Спор на любовь, страница 106 – Рия Адри

Мир вокруг стал холоднее.

— Ведьм содержали в восточной башне, — сказала я. — Вороны наблюдали из своей.

Демьян молчал.

Очень страшно молчал.

Я посмотрела на него.

— Ваш родовой узел построен не только для защиты.

— Да.

Одно слово.

Сухое.

Без оправданий.

Торн подошёл к зеркалу сбоку.

— Здесь есть архивный карман.

Он открыл маленькую выдвижную пластину в раме. Внутри лежала тонкая тетрадь в потемневшей кожаной обложке. На ней не было названия. Только инициалы:А. В.

Сердце ударило под скалой.

Метка на моём запястье вспыхнула.

Я взяла тетрадь.

Демьян резко сказал:

— Осторожно.

— Это ведьминская вещь.

— Это родовая комната Воронов.

В его взгляде не было суеты. Только расчёт, злость и то тёмное внимание, от которого очень хотелось держать спину ровнее.

— Значит, ей здесь было одиноко.

Он замолчал.

Я раскрыла тетрадь.

Почерк был женский. Неровный местами, но живой. На первой странице стояло имя.

Ариана Вельская. Ведьма Сердца.

Марьяна тихо прошептала:

— Вельская…

Да.

Моя фамилия.

Моя старая линия, о которой в семье говорили мало. Род Вельских не считался великим. Уважительный, образованный, ведьминский, но без громкой истории. Теперь я держала в руках тетрадь женщины с именем, от которого моё отзывалось слишком близко.

Страница под пальцами нагрелась.

Текст начал проявляться:

“Если это читает ведьма моего рода, значит, Сердце снова треснуло там, где его заставили молчать. Не верь Чистому Шторму. Не верь тому, что Ворон обязан быть твоим тюремщиком. Первый Ворон тоже выбирал между удержанием и мной. Он выбрал поздно.”

Я подняла глаза на Демьяна.

Он читал через моё плечо.

Лицо неподвижное.

Но взгляд изменился.

Я перевернула страницу.

Следующая фраза проявилась сама:

“Чтобы закрыть раскол, ведьма Сердца должна войти в нижний контур добровольно. Чтобы выйти живой, ей нужен шторм, который откажется от права удержания до входа.”

Комната стала тихой.

Очень тихой.

Демьян медленно произнёс:

— Откажется от права удержания.

Торн побледнел.

— Это означает отказ от старшего маршрута.

Я посмотрела на Демьяна.

Он встретил мой взгляд.

И впервые за всё время ничего не сказал.

Ни “нет”.

Ни “подумаем”.

Ни “ты туда не пойдёшь”.

Просто стоял и молчал, будто перед ним наконец положили цену, которую не получится переложить на меня.

Глава 20. Его комната

Личная комната опасного человека редко оказывается такой, какой её рисует чужой страх. Я ждала хищной роскоши, фамильного мрака, демонстрации власти в каждом предмете. Вместо этого увидела рабочий порядок: тёмный стол у окна, карты маршрутов, аккуратно сложенные перчатки, оружие без украшений, книги с закладками, тонкую линию пыли у старого зеркала. Именно это было неприятнее. Здесь не играли в наследника. Здесь жили расчётом.

Тетрадь Арианы Вельской лежала на столе Демьяна.

Маленькая, потемневшая, с неровным краем страниц. На фоне его карт, строгих линий, чёрного камня и родового зеркала она выглядела живой вещью, случайно попавшей в военный кабинет. Или спрятанной там человеком, который когда-то очень хотел, чтобы её нашли.

Я смотрела на запись и перечитывала одну строку.

“Чтобы выйти живой, ей нужен шторм, который откажется от права удержания до входа.”

Откажется.

До входа.

Не после спасения, не после победы, не когда все уже в безопасности и можно красиво произнести правильные слова. До. В самом начале. Когда ещё страшно, когда риски не посчитаны до конца, когда хочется держать крепче, а нужно отпустить.