Книга Истинная для бывшего мужа-дракона, страница 86 – Рия Адри

Но главный нож у горла убрали.

Я могла дышать.

И от этого хотелось плакать сильнее, чем в опасности.

Мара вошла первой.

Её, конечно, должны были оставить отдыхать. Она, конечно, не послушалась. На ней был тёплый плащ, волосы заплетены кое-как, лицо бледное, но в глазах снова появилась обычная живая строгость.

— Если вы сейчас скажете, что мне надо лежать, я обижусь, — предупредила она.

Я посмотрела на неё и раскрыла руки.

Мара сразу села рядом на подлокотник и обняла меня. Осторожно, чтобы не задеть повязки. Я прижалась к ней щекой и закрыла глаза.

— Спасибо, — сказала я.

— Не надо.

— Надо.

— Тогда потом. Сейчас я тоже поплачу, и это будет некрасиво.

— Можно некрасиво.

— Вы слишком добрая хозяйка.

— Я не хозяйка.

Мара всхлипнула и рассмеялась одновременно.

— Вот именно поэтому — моя.

Мы сидели так несколько минут. Без больших слов. Иногда они только портят то, что и так понятно.

Потом вошла Элира.

Новое тело уже держалось лучше, но шаги оставались осторожными. На ней было синее платье Севрины и белая шаль. Лицо незнакомое, глаза свои. В руках она держала серебряный ключ.

— Ная спит, — сказала она. — В комнате памяти. Я поставила возле неё серую чашку без ручки. Нашла в лаборатории матери.

У меня кольнуло сердце.

— Спасибо.

— Я дала ей обещание, что буду говорить с ней каждый день. Даже если она не ответит.

— Это много.

— Со мной тоже когда-то говорили, пока я не могла ответить. Вы. Мара. Отец Самуил.

Она подошла ближе и остановилась передо мной.

— Лина, я хочу официально отказаться от тела, в котором вы живёте.

Я подняла голову.

— Элира…

— Нет. Я хочу произнести это не под угрозой, не в ритуале, не для защиты от отца. Для себя. Это тело было моим. Его украли. Потом оно стало вашим домом. Я не хочу возвращать себя через разрушение вас.

Мара тихо всхлипнула.

Элира протянула руку.

Я взяла её.

— Я принимаю, — сказала я. — И признаю вашу новую жизнь вашей. Не оболочкой. Не заменой. Вами.

Серебряный ключ в её ладони вспыхнул, но мягко. На коже у Элиры появился тонкий знак: маленькая белая ветвь.

— Мать услышала, — прошептала она.

За дверью раздались шаги.

Арвен.

Я почувствовала его до того, как он вошёл. Метка стала тёплой, спокойной. После решения Совета связь перестала жечь на каждом движении. Не исчезла. Просто больше не доказывала своё право. Она была как дыхание рядом с моим.

Арвен остановился у порога.

Не вошёл без разрешения.

Мара заметила, подняла брови, затем выразительно посмотрела на меня. Очень воспитанно. Очень бесстыдно.

— Я позову Самуила, — сказала она.

— Зачем?

— Чтобы он не думал, что я нарушаю постельный режим без дела.

Элира тоже вдруг решила, что ей срочно нужно проверить Наю.

Они вышли вместе, оставив дверь открытой.

Арвен стоял у порога, в чистой рубашке, но всё ещё слишком бледный. Повязка под воротом скрывала ожог порога, однако я видела, как осторожно он держит плечи. В руках у него был мой телефон.

— Лаурис вернула, — сказал он. — Путь закрыт. Знак ласточки остался. Самуил говорит, что связь с матерью можно будет открыть через три дня, коротко. Без вреда.

Я взяла телефон.

Пальцы коснулись его пальцев.

Мы оба замолчали.

— Вы ранены, — сказала я, потому что иначе могла сказать что-то слишком большое.

— Да.

— Самуил смотрел?

— Ругался.