Книга Истинная для бывшего мужа-дракона, страница 74 – Рия Адри

— Значит, Виктор жив, — сказала я.

Гаррет посмотрел на меня с осторожностью.

— Был жив, когда прошёл.

Я закрыла глаза на один вдох.

Виктор предал. Виктор подписал. Виктор пытался отключить моё тело. Виктор схватил Калисту и помешал ей забрать телефон. В нём было столько грязного и слабого, что мне хотелось отвернуться навсегда. Но живой человек, даже виновный, всё равно оставался живым. И если Калиста тащила его дальше, значит, он снова был ей нужен.

— Зачем ей Виктор в Совете? — спросила я.

Арвен ответил:

— Он человек из твоего мира. Единственный живой чужак здесь, которого привела не ты.

Лаурис резко подняла голову.

— Свидетель против вас.

— Или доказательство, что переходы можно открывать без Лины, — сказал Самуил. — Через обиду, кровь и согласие.

Сердце сжалось.

Я вдруг поняла, чего хотела Калиста.

Не просто мести.

Она хотела сломать единственную вещь, которую мы успели защитить: моё право быть дверью только для самой себя. Если она докажет Совету, что Виктор прошёл без моего выбора, что старые родовые ходы и судейские цепи сильнее новой границы, то на рассвете Совет снова назовёт меня не женщиной, а опасным проходом. И тогда меня уже не надо будет уговаривать. Меня будут охранять. Изучать. Закрывать. Ради безопасности миров, конечно. Ради общей пользы. Самые страшные клетки всегда строят из приличных слов.

Арвен посмотрел на меня.

— Ты поняла.

— Да.

— Скажи вслух.

Он не проверял меня. Он заставлял оформить мысль, чтобы все остальные услышали.

Я выпрямилась.

— Калиста хочет использовать Виктора как доказательство, что межмировой путь вышел из-под моего контроля. Малхар даст ей закон. Или она заставит его дать. На полном Совете они потребуют передать меня под надзор, сердечный ключ — суду, а путь к моему миру — им.

Лаурис сжала печать.

— И после этого любое ваше решение будет считаться недействительным, потому что угрозой объявят само ваше существование.

— Поэтому она назначила рассвет, — сказал Арвен. — Пока все после ночи, крови и слухов. Пока судьи напуганы. Пока город видел пустую камеру Малхара, но ещё не понял, кто держит цепь.

Мара сидела в кресле, укутанная в плащи. Белая линия на её руке потускнела, но не исчезла. Она выглядела смертельно уставшей и всё равно слушала каждое слово.

— А ваша мама? — спросила она тихо.

Я посмотрела на телефон.

На экране уже не было камеры Малхара. Только маленькая белая ласточка. Мост с мамой оставался закрытым, спокойным. Без чужого вмешательства.

— Сейчас мама защищена. Калиста не может пройти к ней напрямую.

— Пока, — сказал Самуил.

Вот за это я любила старика: когда всем хотелось хоть на минуту поверить в хорошее, он приносил ведро холодной воды и ставил рядом.

Арвен провёл рукой по лицу. На пальцах осталась кровь.

— Мы идём в столицу.

— Вы едва стоите, — сказала я.

Он посмотрел на меня.

— Едва — это ещё стою.

— Арвен.

— Я не спорю с тем, что ранен. Я говорю, что пойду.

— Вы можете рухнуть в Совете.

— Тогда рухну в удачном месте, где много свидетелей.

Мне хотелось разозлиться, но получилось только устало выдохнуть.

— Вы невозможны.

— Да.

Он не улыбнулся. Просто признал факт.

Самуил подошёл к нему с настоем.

— Пей.

Арвен взял чашу, понюхал и нахмурился.

— Это яд?

— Нет, но я могу добавить, если будешь смотреть так долго.