Книга Сахарная империя. Цена перемен, страница 6 – Юлия Арниева

Тонкий звук в вымученной тишине столовой прозвучал пугающе громко. Леди Мортон, сидевшая справа от меня, машинально опустила глаза на мою руку. Затем взгляд перевела ее соседка, за ней следующая, и едва начатые разговоры оборвались окончательно, а в комнате вновь повисла звенящая тишина.

Массивная золотая печатка с потемневшим гербом и глубокой гравировкой была видна слишком хорошо. В Норфолке этот перстень знали многие. Столичные гости могли не понять, что это за вещь, но здесь, за этим столом, достаточно было взгляда лорда Хэмфриза, чтобы остальные всё сообразили по его окаменевшему лицу.

Графиня Уэстморленд знала этот перстень прекрасно. Она смотрела на мою руку долгую секунду, затем ее взгляд медленно перетек на Хавершема, а после снова вернулся ко мне. Негласный вопрос, который никто не решался облечь в слова, буквально физически давил на присутствующих.

Нарушить это молчание никто не посмел бы, и тогда Хавершем неторопливо поставив свой бокал на скатерть, слегка подался вперед, забирая себе всё внимание стола.

— Кольцо сидит неудобно, Катрин? — с небрежной уверенностью, с какой произносят самые беспощадные вещи, осведомился Хавершем. — Что ж, боюсь, нам придется отдать его ювелиру, чтобы уменьшить ободок. Мои первые две супруги были куда дороднее и не отличались подобным изяществом, и прежде менять размер не требовалось. Но для вашей тонкой руки фамильное золото старых графов слишком велико.

Бомба взорвалась без единого звука. Именно так рушатся империи в приличном обществе — без криков и пальбы, просто через внезапную, оголенную паузу, после которой воздух в помещении становится густым и осязаемым.

Полковник Черч открыл было рот и тут же захлопнул его, точно выкинутая на берег рыба. Мистер Элсворт стремительно побагровел, а затем стал бледнее полотна. Маленькая, трогательная мисс Прескотт вдруг просияла такой искренней, незамутненной радостью, что тетушка наверняка с силой наступила ей на ногу под столом, заставив пискнуть.

Лорд Гренвиль застыл. Его лицо окаменело, и только резкое движение желваков да побелевшие костяшки пальцев, стиснувших ножку бокала, выдавали, каких усилий ему стоит сохранить это неподвижное выражение под прицелом чужих глаз.

Эстер, напротив, не сумела полностью справиться с собой. На её лице на миг промелькнуло искреннее изумление, которое тут же сменилось злорадным облегчением. Она поспешно опустила глаза к тарелке, пытаясь скрыть довольную улыбку.

Ярмут не изменился в лице. Лишь его взгляд на мгновение задержался на графине Уэстморленд, словно он пытался понять, что именно только что произошло.

Дауман судорожно повернул голову к графине Уэстморленд, смотрел на неё в упор, ища подсказки или приказа, словно напроказивший и напуганный слуга. Но графиня не удостоила его даже взглядом — она смотрела прямо на меня. Её лицо оставалось спокойным, являя собой шедевр светского самообладания. Ни один мускул не дрогнул, ни одна жилка на шее не выдала истинных чувств. Выдержав затяжную паузу, она медленно улыбнулась. Это была тонкая, идеально выверенная улыбка, предписанная правилами хорошего тона в подобных обстоятельствах.

— Дорогая, — произнесла графиня, и её голос прозвучал, как хорошо натянутая струна. — Хоть какое-то радостное известие в эти печальные дни. Позвольте от всего сердца поздравить вас обоих.