Книга Сахарная империя. Цена перемен, страница 5 – Юлия Арниева

Когда сумерки начали сгущаться, кольца убрали, а промозглый норфолкский туман окончательно пробрался под подкладки тяжелых пальто, компания потянулась в дом.

Я намеренно задержалась у самого входа, делая вид, что поправляю завернувшуюся манжету перчатки, и наблюдала за входящими. Ярмут вежливо пропустил вперед леди Мортон, на секунду замешкался в дверях и мазнул по мне быстрым взглядом. Графиня Уэстморленд, шедшая следом, словно вспомнив что-то важное, тут же увлекла хозяйку дома в противоположную сторону.

Еще во дворе я отметила, что они с Ярмутом сегодня демонстративно избегали друг друга. За весь день они не обменялись ни единым словом, ни разу не взяли бокалы с одного подноса и даже стояли в разных концах площадки. Слишком идеальное, слишком отрепетированное равнодушие для людей, которые еще вчера шептались в кулуарах.

Обед накрыли в большой столовой. Вся первая перемена блюд уже была выставлена: в центре дымилась глубокая супница с густым каштановым супом, вокруг неё на плоском плато лежали куски запеченной оленины под брусничным соусом, тушеные фазаны и маринованная по-норфолкски сельдь. Гости неторопливо передавали друг другу соусники и наполняли тарелки.

— Ваша меткость сегодня поразила всех, мисс Прескотт, — Элсворт улыбнулся девушке через стол, разламывая теплую булочку. — Полковник Черч был уверен, что кольцо улетит в кусты, но вы заставили его признать поражение.

Барышня густо покраснела, уткнувшись в салатную тарелку, а её тетушка, горделиво выпрямила спину:

— У моей племянницы множество скрытых талантов, мистер Элсворт. В загородном доме её отца в Беркшире они с братьями часто предавались подобным забавам.

Мужчины согласно загудели, одобряя успехи девицы. Лакеи в это время бесшумно двигались за спинами гостей, наполняя бокалы темным портвейном. Полковник Черч, дождавшись, пока слуга отойдет, пригубил вино, задумчиво покачал его в хрустале и негромко заметил:

— Хороший порто. Грэхем всегда хвалил эту марку, говорил, у Хэмфриза лучший погреб в графстве.

Слова полковника упали в тишину столовой. Натянутая улыбка Элсворта замерла, леди Мортон осеклась на полуслове, а хозяин дома едва заметно дернул щекой, уставившись в собственную тарелку.

Разговор сразу же не заладился. Атмосфера мгновенно стала гнетущей. Хэмфриз и его супруга еще пытались держаться с безукоризненной ровностью, которая дается только людям с железным хребтом, но было поздно. Мистер Элсворт предпринял три отчаянные попытки исправить положение и завести речь о грядущей сессии в Палате общин, но его слова угасали, не находя отклика. Сам Черч после своего замечания окончательно замкнулся и ел молча, словно отбывал повинность. Леди переговаривались едва слышным шепотом, аккуратно выбирая выражения, точно ступали по тонкому льду.

Дауман, нашедший в себе силы спуститься к обеду, по обыкновению устроился напротив меня. Он сидел непривычно прямой, бледный до синевы, и за весь час едва прикоснулся к запеченной оленине. Слухи о его ночном «бесчувственном пьянстве» благодаря прислуге уже разошлись по Холтон-парку, поэтому соседи по столу его не донимали, изредка бросая сочувственные взгляды на человека, так жестоко пострадавшего от избытка портвейна.

Обед тянулся невыносимо долго. Когда лакеи, наконец, принялись разносить следующую перемену блюд, я потянулась к своему бокалу с водой. Перстень графа, сидевший на моем пальце слишком свободно, слегка скользнул и отчетливо ударился золотым боком о хрусталь.