Книга Поединок сердец, страница 19 – Тессония Одетт

Если бы я когда-нибудь вернулась в родовое поместье, меня, несомненно, принудили бы к браку, ведь в Бреттоне женщины считаются собственностью своих родителей, братьев или мужей даже в зрелом возрасте. Если только у них нет карьеры, как у меня, что не является обычным делом. Но я, незначительная средняя дочь, могу посвятить всю свою жизнь писательству.

И все же, сколь бы свободной я ни была, эта поездка показывает мне, насколько ограниченным был мой мир прежде. Не только потому, что я из Бреттона, или потому, что никогда раньше не встречала фейри или говорящих существ, но и потому, что я упускала совершенно обыденные вещи вроде ужина с владельцами лавок или ночлега в гостинице. Во мне клокочет возбуждение. Я знаю, что все, что мне довелось испытать, обогатит мое творчество.

После ужина столовая заполняется народом, атмосфера становится оживленной и беззаботной, поскольку напитки берут верх над едой. Воздух пропитывается запахами дыма и алкоголя, полнится смехом и болтовней. Мои коллеги отправились веселиться с незнакомцами, а я осталась сидеть одна за нашим столом, потягивая свою вторую пинту эля. На вкус он отличается от того эля, что я пила дома, но он восхитителен – свежий и бодрящий, наполняющий меня спокойной легкостью.

Именно это мне и нужно, чтобы не дать менее приятным мыслям поглотить меня. Издательский контракт. Обещание славы. Престиж, за который я боролась всю свою карьеру. Мысль о том, что, возможно, я уже упустила свой шанс. Мистер Хэйвуд явно превосходит меня в продажах. Сама Дафна сказала, что у него уже есть фора. Даже Монти заявил, что, скорее всего, к концу тура мистер Хэйвуд заработает больше, несмотря на его веру в меня. Если я не найду способ продавать больше книг, чем он…

Я прогоняю тревожные мысли прочь и съезжаю ниже в кресле, радуясь, что никто не обращает внимания ни на меня, ни на мою недостойную позу. Мой блокнот открыт на шуточной записи под названием «Четырнадцать способов умереть в Фэйрвэйве: Иллюстрированное руководство». Я переделываю набросок блуждающего огонька, чтобы Седьмой способ умереть был более точным, как вдруг на страницу ложится тень.

В столовой и без того довольно темно из-за стен из темного дуба и скудных светильников, свисающих с потолка. Стиснув челюсти, я готовлю свой самый ядовитый взгляд и оглядываюсь через плечо. Конечно же, там стоит Уильям Хэйвуд с бокалом фиолетового вина в руке.

— Мило, – бесстрастно говорит он, приподнимая бровь при виде моего рисунка.

Я закрываю блокнот.

— Докучать мне – это действительно настолько приятно, что ты решил меня разыскать?

Он фыркает.

— Я здесь не ради тебя, Эд.

Мои щеки пылают.

— Не смей называть меня Эд.

— Тогда Вини?

Я резко разворачиваюсь к нему. Мой голос дрожит от напряжения. Я сдерживаюсь, чтобы не закричать.

— И Вини тоже не смей! Для тебя я – мисс Дэнфорт.

Он наклоняется и опирает предплечья – его откровенно обнаженные и, надо признать, впечатляющие предплечья – на спинку стула рядом со мной. Он уже не в пиджаке, рукава закатаны до локтей. Галстук болтается свободно на шее, жилет расстегнут, а воротник рубашки распахнут до самой ключицы. Его лицо раскраснелось, что выдает состояние опьянения.

— О, по́лно, – говорит он низким, ядовито-сладким голосом. Он по-мальчишески наклоняет голову, и меня осеняет, что я понятия не имею, сколько ему лет. На вид он ровесник Монти или мой, но старение фейри для меня все еще загадка. В памятке говорилось, что большинство фейри перестают стареть, достигнув зрелости. Вполне возможно, мистеру Хэйвуду может быть как двадцать пять, так и две тысячи лет.