Книга Поединок сердец, страница 148 – Тессония Одетт

Эд…

Мне нравятся похабщина и чепуха.

Что ж, а вот ты мне не нравишься.

Как и твоя книга.

Хватит пытаться вручить ее мне.

Я вовсе не обязан тебе нравиться,

чтобы ты могла использовать меня, Вини.

На страничках, конечно же, есть и нарисованный мною орган, подписанный именем Уильяма, а также набор номеров страниц, которые мы написали, чтобы направлять друг друга к измененным стихотворениям. Я ухмыляюсь, разглядывая их, но, собираясь перелистнуть на одну из указанных страниц, замечаю пометку, которую не узнаю. Она написана почерком Уильяма, но номер страницы, который он указал, аккуратно выведен в самом верху, выделяясь на фоне прежних небрежных каракулей. Неужели он подсунул последнюю правку? И почему чернила выглядят свежее?

Я перелистываю на нужную страницу. В самом верху, над одним из его стихотворений, написаны два слова.

Не забывай,

В углу страницы – еще одно число, написанное от руки. 87. Я перелистываю на нее.

что ты

Еще номер страницы. На этот раз 56:

прекрасна.

Далее меня направляют на страницу 128:

И

Затем на страницу 37:

я думаю, мне стоит признаться…

Страница 212:

Я

Страница 114:

влюбляюсь

Страница 235:

в

Страница 6:

тебя.

Я едва могу дышать. Едва могу осмыслить слова, которые прочитала. После этих посланий ничего нет. Больше никаких номеров страниц. Ничего, что указывало бы на то, что это всего лишь начало шутки.

Но это должна быть шутка. Верно?

Это ведь не может быть правдой?

Нет, Уильям, ты дай мне причину.

Иди избавься от этой книги.

Я захлопываю обложку, и мой рот открывается от изумления. Он хотел, чтобы я это увидела? Это был его ответ? Его причина? Потому что он… влюбляется в меня?

У меня кружится голова, и ноги движутся, прежде чем разум отдает им приказ. Прежде чем успеваю осознать, я уже стою у двери спальни Уильяма и стучу костяшками пальцев по ее поверхности. Все мое тело дрожит от силы бешено колотящегося сердца. Но его ритм сменяется ужасом, когда в ответ раздается лишь тишина.

Его нет в комнате. А значит, он, должно быть, у Обри. Может ли он вообще заработать очко в нашем пари в ее комнате? Наши условия гласят, что интимный акт должен произойти в нашей собственной спальне.

Но…

Если он планирует провести с ней ночь…

Разве ее спальня не становится на этот вечер его?

Внутри все переворачивается. Я не учитывала эту возможность, когда мы были в Сомертон-Хаусе, но теперь только об этом и думаю.

Я в последний раз шлепаю ладонью по его двери.

— Все в порядке?

Я вздрагиваю от голоса Дафны и поворачиваюсь к ней лицом. Она подходит ко мне по полу, ее крошечные черные глаза полны беспокойства.

— Ты видела Уильяма? – торопливо спрашиваю я.

Она останавливается и садится на задние лапы.

— Он в бильярдной, – говорит она, указывая лапой на самую дальнюю комнату.

Мой взгляд сужается на паре двустворчатых дверей и свете, струящемся из-под них. В груди вспыхивает надежда.

— Он один?

— Нет, он…

Я бросаюсь к дверям и распахиваю их, не заботясь о том, на что могу наткнуться. Две пары глаз тут же фиксируются на мне, два тела замирают.

Но Уильям не с Обри.

Я вижу рядом с ним Монти. Они играют в бильярд с непринужденными ухмылками.

Мое внезапное вторжение заставляет их удивиться. Монти приходит в себя первым. Он делает долгую затяжку сигариллы, окидывая меня понимающим взглядом с ухмылкой, затем ставит кий на стойку.