Книга Ночные птицы, страница 11 – Елена Коломеец

Но оказалось, что можно сбежать от матери, от проклятых болот, от пыльных книг и зелий, но не от себя. Старательно вколоченные в ее голову мысли пустили слишком мощные корни. С парнями ей было весело, нравилось общаться, путешествовать, выступать, рассказывать дурацкие истории и смеяться, пока не заболит живот, но стоило появиться хоть намеку на что-то большее, как Лана закрывалась и убегала. С Арденом было иначе. Он вроде как проявлял к ней симпатию, но так легко, шутливо, что это не вызывало напряжения.

Кутаясь в теплый мех подкладки, Лана радовалась тому, что ее лицо скрывает темнота, и легкая улыбка, блуждающая по лицу, останется в тайне. Она не смогла бы даже самой себе объяснить, что именно сейчас испытывала. Было что-то ужасно будоражащее и волнующее в том, чтобы спать так — будто рядом с самим Арденом. И Лана все никак не могла улечься, то проводя ладонью по коже куртки, то вдыхая неясные запахи и прислушиваясь к глухим звукам. Наконец, волнения прошедшей ночи сморили и ее, и девушка совсем по-детски свернулась калачиком и засопела.

Арден тоже не спал. Закутавшись в спальный мешок и отвернувшись, он прислушивался к ночной тишине. Наконец, перестала ворочаться Лана, и в пещере стало совсем тихо. Только где-то за каменными стенами изредка высоко и тонко переливалась песня маленькой невзрачной птички — полуночника. С виду и не заметишь, так, серый комочек сухой грязи, но разве можно представить себе темные ночи Иргуина без его пения.

Лежа на боку, мужчина вслушивался в ночные звуки. На душе у него было неспокойно. Не то чтобы Арден чувствовал опасность, но что-то заставляло его раз за разом возвращаться взглядом к видимым только ему контурам защиты и прислушиваться. Однако сейчас, кроме завывания ветра и треска костра, ничего слышно не было. Переведя взгляд с огня на свою спутницу, путник убедился, что Лана уже спит. Тихонько потянувшись, Страуд вдохнул полной грудью и сразу почувствовал приятный аромат еловых веток. В следующий раз, пожалуй, если им опять придется ночевать на улице, он предпочтет лапник.

Закрыв глаза, он едва заметно улыбнулся и не спеша выдохнул, словно пропуская через всего себя эти запахи костра и хвои. Тишину нарушила влетевшая в пещеру стая птиц. Они были не просто черными, а словно бы прорезанные в темноте силуэты в другой мир. Беззвучные и оттого вдвойне жуткие птицы кружились под сводами пещеры. Взгляд Ардена заметался, пытаясь отследить их перемещения. Казалось, что из теней, рождаемых всполохами костра, появлялись все новые и новые крылатые пятна темноты. Пламя опало, едва не угаснув, и еле теплилось в самой глубине темных углей.

Из дальней стены пещеры, где тьма была густой, а тени плотными и тягучими, возникла фигура женщины. Одетая в роскошную темную мантию, она буквально всплывала из тени на полу. Паря над землей, ночная гостья приблизилась к путникам, окидывая их взглядом своих черных, как бездна, глаз.

На несколько секунд Арден замер, не веря своим глазам. Черные птицы, ночь, полутьма в пещере, парящая фигура в темной мантии. Нет. Это был не сон. Он внимательно смотрел на возникшую из темноты незнакомку. Как некстати сейчас был этот спальник, лучше бы Лане его отдал. Вот до чего доводит жадность! Наконец, он выполз из мехового мешка и присел на одно колено, склонив свою голову перед женщиной.