Книга Тургеневская стриптизерка, страница 50 – Ирина Ширяева

— Здравствуйте, Юлия… Александровна, – с изумлением услышала она голос Малдера. – А я таки понял, что значит «В.З.», – радостно сообщил он, – «вовремя звонит»!

— Да уж, куда более вовремя! – невольно вырвалось у Юлии.

— Напрасно иронизируете, – совсем не обиделся Малдер. – А вот если бы вы сейчас пригласили меня на чашку кофе… Я мог бы дать много полезных советов по поводу вашего завтрашнего визита.

— Откуда вы знаете?! – изумилась Юлия.

— Другой вариант «В.З.» – «все знает»! Сами же сказали. Видите, какой я разнообразный. А вы меня в список не включили.

«Ну, чисто ФБР! Похоже, он догадался, что это был за список!» – нашу героиню бросило в жар от такого предположения.

— А я, между прочим, в этом филиале работал знаете кем? Замдиректора! – добил Малдер.

Юлия так и села. Хорошо, что на стул. Вернее, чего хорошего, потому что там под шумок уютно расположилась кошка. Мурка, как и положено ей, взвыла нечеловеческим голосом.

— Ну, зачем же так бурно реагировать? – гнусно захихикал в трубку Малдер.

— Так почему же вы ушли? – опомнившись, попыталась отомстить Юлия. – Фирма плохая? Или вы… не соответствовали?

— Нет, фирма хорошая, – успокоил тайный предшественник нашей бизнесвуменши. – И я парень что надо. Но дело в том, что там работает моя бывшая жена. Ну, сами понимаете… – И тут же перешел с минора на мажор. – Так как насчет кофе?

— Ладно, приходите, – сдалась Юлия. – Но только чай. И строго до одиннадцати. И со своим тортиком.

«Какой тут чай, – подумала она, машинально промокая со лба испарину листком, выпавшим из скомпрометировавших себя любовных конспектов. – Сейчас бы чего холодненького. Мороженого, например».

— Понял, – отозвался в трубку Малдер. – Ну вот и чудненько. А то я топчусь возле вашего подъезда. И торт-мороженое, между прочим, уже тает…

Улицы были туманны, как предвыборная речь кандидата в какие-нибудь депутаты. Где-то в синей дымке, в которой таял любимый город, затерялся потрёпанный жизнью плейбой Фёдор. Искал, значит, приключений на свою фольклорную часть тела. И наплевать ему было, что дома не спит и ждет его, как Пенелопа, верная жена Маня.

— Три часа ночи! – констатировала Марья Петровна, нервно листая женский журнал. – Где его черти носят!

Она ошибалась. Фёдор вряд ли считал для себя подходящей компанию вышеупомянутых персонажей, поскольку презирал всех рогоносцев в принципе. Себя он, разумеется, к таковым не относил. И правильно. Марья Петровна была беспредельно честной женщиной. Вот уже которую ночь она проводила исключительно в объятиях Морфея.

«Муж охладел к вам? Тогда сделайте Это!» – вдруг шепнул журнальный заголовок с явным «американским» акцентом.

«Ну-ка, ну-ка…» – Марья Петровна поднесла журнал ближе к глазам. Статья некоего американского сексопатолога утверждала: чтобы вернуть былую страсть супруга, необходимо всячески разнообразить сексуальную жизнь. Ну, например… Тут пронзительно загудел домофон.

— Мань! – раздался голос Фёдора. Причём чувствовалось, что язык у него заплетается, как вологодское кружево. – Я это… Ключ потерял… Открой, Мань, а?

— Опять напился! – провела Маня экспертизу на расстоянии, не спеша выполнить просьбу.

— Дак, мы с ребятами это… футбол… – отозвался Фёдор и трагически воскликнул: Наши проиг… про… ик! Продули! Два-ноль! Ну как тут русскому человеку не напиться!