Книга Пленники белых ночей, страница 45 – Ирина Ширяева

Чудесным было совсем иное зрелище. То, которое открывалось только ему одному.

А видел Митя другой мост – призрачное творение Эйфеля. Он грациозно перекинулся через Неву параллельно реальному Троицкому.

Этот мост по проекту Густава Эйфеля, создателя знаменитой башни в Париже, должны были построить здесь в начале прошлого века. Ведь проект французского инженера под девизом «Минор» занял первое место в конкурсе. Но по ряду причин его не построили.

Так что Эйфелев мост остался мечтой. Превратился в фантом, который и видел Митя.

Интересно, что центральный пролет потустороннего сооружения разводился синхронно с его посюсторонним собратом.

И в этом иллюзорном изломе проплывала зазеркальная вереница судов – призраки погибших в Финском заливе кораблей.

Первыми скользили по водной глади пышногрудые парусники, построенные еще на петровских верфях. Среди них своей мощью выделялся линейный фрегат «Лефорт». Нездешний ветер наполнял тугие паруса, гордо реяли флаги и вымпелы.

Вслед за парусниками – этими нарядными символами суровой морской романтики – плыли лаконичные в своих формах, но куда более мощные и грозные суда – пароходы: длинные линкоры, грузные броненосцы, узкие хищные эсминцы, грозные сторожевые корабли.

На палубах торжественно выстроились судовые экипажи – офицеры и матросы, давно обретшие могилу в холодных водах Балтики. Это был парад доблести и отваги, но вместе с тем трагическая повесть об изменчивости и немилосердии судьбы.

Боковым зрением Митя заметил, что Лиза вдруг насторожилась и напряженно вглядывается в пространство на середине реки.

В эту минуту прямо напротив них проплывал нагруженный тяжелыми орудиями линкор с парадным строем моряков на палубе. Похоже, это был корабль времен Второй мировой. Митя прочитал название на борту: «Адмирал Колчак». Неужели Лиза тоже видит несуществующее судно?

— Ты видишь… что-то особенное? – прямо спросил он.

— Нет… Не знаю… – растерялась Лиза.

Девушка сильно нервничала и, похоже, сама не могла понять, что же ее так сильно тревожит.

Она упорно пыталась разглядеть что-то на середине реки. Словно это что-то неясно, как сквозь туман, подавало ей важные сигналы.

А когда линкор равнодушно проскользил мимо и удалился в сторону Литейного моста, вдруг отчаянно разрыдалась.

— Ну что ты, что ты, – испугался Митя. – Пойдем отсюда. Все самое интересное уже прошло.

Он повел Лизу в сторону Марсова поля. Там, меж пышных кустов цветущей сирени, стояли уютные скамеечки. Митя рассчитывал усадить на одну из них Лизу и дать ей возможность спокойно прийти в себя.

— Извини. Не знаю, что на меня нашло, – оправдывалась девушка, вытирая слезы кружевным платочком.

— Ничего-ничего, – утешал Митя. – Это все нервы… И белые ночи.

Вдруг Лиза перестала всхлипывать и изумленно уставилась в одну точку.

Да что это с ней сегодня? Все время видит что-то ошарашивающее!

Митя поспешно перевел взгляд туда, куда, замерев, смотрела Лиза.

Вот это да!

Смолянка, не отрываясь, глядела на… Стиву.

Кавалергард в парадном мундире собственной персоной стоял в почетном карауле у Мемориала, посвященного царским полицейским, погибшим во время революции.

Как известно, судьба стражей порядка после Октябрьского переворота была ужасной. Отлавливать бывших полицейских по чердакам и подвалам, где они прятались, стало для освободившихся от всяческих оков людей своего рода охотой. Много верных старому режиму блюстителей закона тогда погибло.