Книга Любовный напиток попаданки, или Все дело в пузырьках!, страница 48 – Елена Коломеец

Чем ближе мы подъезжаем, тем яснее становится, что это не просто фонари. В воздух взмывают снопы искр, маленькие, но яростные огненные фонтаны, которые озаряют дорогу и кроны дерев на миг ослепительным светом. Саламандры! А под ними, размахивая двумя самыми настоящими фонарями, прыгают и кричат два знакомых силуэта.

— Люба! Люба-а! Мы тут!

Голоса Кото и Нинеи, немного хриплые от крика, кажутся самыми прекрасными звуками на свете. Лиска сама прибавляет шагу и вскоре мы вместе. Нинея тут же хватает мою руку, а Кото поводья.

— Мы так ждали, так переживали! Стемнело, а тебя все нет, — торопливо частит Нинея, и ее глаза блестят в свете фонарей.

— Мы решили, что надо выйти навстречу! — важно добавляет Кото. — А они, — он кивает на саламандр, устроивших в небе настоящий звездопад, — сами прибежали.

Я сползаю с седла, и ноги подкашиваются. Не от усталости, а от нахлынувшего облегчения. Обнимаю этих вертлявых, несуразных, преданных ребят, и чувствую, как слезы наворачиваются на глаза, а комок предательства и страха в груди понемногу тает. Они ждали меня. Они волновались. Они пришли за мной в темноту.

— Спасибо. Кажется, я заблудилась.

— Ничего, теперь мы вместе дойдем, — бодро говорт Кото, и мы идем в сторону дома, освещаемые трепетным светом фонарей.

На кухне, в теплом круге света от лампы, я высыпаю на стол монеты. Золотые и серебряные, они весело звякают исверкают, отражая огонь в очаге.

— Вот, — я говорю, стараясь, чтобы голос звучал бодро. — Наша первая большая прибыль. Держите.

Отсчитываю им обещанную плату, довольно наблюдая, как глаза у моих помощников округляются от такой суммы. Они, наверное, никогда в жизни не держали в руках столько денег сразу.

— Остальное, — я откладываю еще одну стопку, — пойдет на новую посуду. И на специальные бутылки. Я уже знаю, у кого их заказать.

Убираю основную часть денег в старую керамическую ступку и прячу ее в буфет. А несколько монет оставляю на столе. Завтра с утра поеду к стеклодуву, что порекомендовал Нико. Надо начинать новую жизнь. С новой правдой, какой бы горькой она ни была.

Но глядя на сияющие лица ребят, на Салли, свернувшуюся калачиком на моих коленях, я понимаю, что не вся правда горька. Некоторые ее крупицы сладки, как самый удачный сироп. И ради них стоит бороться и жить.

Меня будит не свет и не пение птиц. Меня будит грохот. Глухой, назойливый, ритмичный, как будто кто-то упрямо долбит стену моего дома деревянным молотком. Зарываюсь лицом в подушку, пахнущую травами и лавандой, пытаясь удержаться на краю сна, где еще теплится что-то сладко-сонное. Но грохот неумолим. Он вторит стуку в моих висках после вчерашних потрясений.

«Ну вот, — ворчит внутренний голос, сварливый и невыспавшийся. — Опять. Ни одного нормального утра. То саламандры в котле купаются, то сироп пригорает, то кто-то по ночам ломится. Теперь вот это».

С негодованием вылезаю из постели, на ощупь натягиваю первое попавшееся платье — домашнее, пахнущее садом и дымом. Волосы свалены в небрежный пучок. Чувствую себя растрепанной, злой и абсолютно несчастной. Единственное, чего я хочу — тишины и еще часа три сна.

Выскакиваю на крыльцо, готовая обрушить на виновников весь свой утренний гнев. И замираю с открытым ртом.