Книга Сумей дождаться рассвета, страница 56 – Ирина Бовтрукевич

— Я не могу! — аж вскрикнула Лерка. — Я не планировала сегодня задерживаться!

— Придется. У нас безвыходная ситуация, — безапелляционно парировала руководительница.

Лера аж посинела от злости и пошла к телефону, а на обратном пути бросила на меня испепеляющий взгляд:

— Вечно ты подводишь. Лечиться надо, если больная, а не на работу ходить и людей подставлять!

Это были слова «поддержки» от моей лучшей и самой близкой подруги — можно сказать, родственницы, крестной моей дочери.

Приехавшая скорая купировала приступ «горячим уколом», но все-таки забрала меня в больницу. Ситуация переросла в наш первый и долгий перерыв в общении. Я перевелась в другое отделение банка, расположенное в черте города, и уже не хотела видеться с Лерой.

Но однажды моя сестра, жившая с родителями в нашем общем доме, стала свидетельницей странного эпизода. Был поздний вечер, Люба шла после второй смены и возле Леркиного подъезда встала как вкопанная. Очень знакомый голос кричал и матерился. Не обращая ни на кого внимания, дядя Коля тянул за волосы из открывшейся двери пьяную Леру. Та орала матом на весь двор, проклиная всех и вся. От шока Люба остолбенела, а дядя Коля, протащив мимо свою нерадивую дочь, силой затолкал ее в стоявшую рядом машину. Куча зевак в окнах никого не смутила. Скорее всего, картина была уже привычной. Люба еще несколько минут приходила в себя от увиденного. Даже спустя время она с большим трудом смогла рассказать мне об этом, все еще с трудом веря тому, что видела своими глазами. Мне было очень жалко и саму Валерию, и Павла, и тем более — их подрастающего Ромку.

Вот так мы с Лерой и прекратили общаться. Нам стало не по пути. Однако спустя несколько лет, когда умер дядя Коля, мне позвонил Сережа, ее брат, и позвал на похороны. Я не смогла не проститься с хорошим человеком, которого знала самого детства и который сделал для меня много добра. Да что я тебе говорю? Сама знаешь: когда-то мы все были как одна семья.

В тот день я долго готовилась к встрече, настраивалась. И все прошло нормально. Только уже после поминок, когда все практически разошлись, Лера, принявшая лишнего, увидела у меня новую модель мобильника. Она вскипела от злости и выдвинула в адрес своего мужа претензию, что вот у нее-то такого до сих пор нет. Потом стала цепляться уже ко мне напрямую и повышать голос. Павел пытался ее успокоить, но все было бесполезно. Я решила, что пора уходить, и начала собираться, как вдруг ее убитая горем мать попросила меня остаться — как близкого семье человека. Заплаканная тетя Валя отослала к соседям крутившегося возле нас Ромку и, подойдя к нам вплотную, присела на диванчик. Громко вздохнув, будто выдохнув накопившееся за долгие годы, она тихо заговорила, глядя Лере в глаза:

— Я долго терпела твои выходки, дочка. Ради него, — почти прошептала она, имея в виду покойного дядю Колю. — Понимаю, что не время, но отца уже нет, теперь пусть смотрит на тебя с небес. А я терпеть больше не хочу и расскажу все.

— Это о чем же? — с ухмылкой и даже с некоторой издевкой в голосе огрызнулась Лера.

— Как ты появилась у нас, — спокойно ответила Валентина Петровна.

В комнате повисла тягучая тишина. Казалось, что одновременно онемели все.

— Хочешь рассказать, как ты меня рожала? Интересненько, — попыталась съязвить подруга.