Книга Сумей дождаться рассвета, страница 23 – Ирина Бовтрукевич

— Ты соображаешь, что говоришь!? Он только что поступил учиться, я тоже. На что жить? У меня не твои родители, готовые помочь. Мои, если узнают, со свету сживут, скажут: «В подоле принесла». Папа еще ничего, а мама не выдержит точно. Все равно надо что-то делать, — я реально представила всю картину, и слезы снова потекли ручьем.

Лера принесла чай с лимоном, напоила меня и вызвала Женю, рассказав ей вкратце обо всем по телефону. Та прилетела через пять минут и запричитала:

— Кирка, не переживай, для тебя главное — успокоиться. Все будет хорошо. Поженитесь, да и все. Вы же любите друг друга.

— Легко говорить, а родители? — вздохнула Лера.

— Да ладно, они же не одни такие. Другие как-то переживают, — трезво рассудила Женя. — Ты успокаивайся, тебе теперь нельзя расстраиваться.

— Я знаю, — согласно кивнула я.

Еще немного посидев с подругами, я окончательно пришла в себя и отправилась домой. Все мое семейство было дома: мама, как всегда, ковырялась на кухне, папа в своей излюбленной позе, лежа на полу, смотрел программу «Время», Галка щебетала по телефону. Когда я увидела такую семейную идиллию, сердце снова сковала боль…

На следующий день я отпросилась с работы и пошла в поликлинику. В голове метрономом стучало: «А если спросят про мужа?» Просидев около часа в очереди, я переступила порог страшного кабинета. В нос ударил запах хлорки, да и старые, ободранные стулья не прибавили оптимизма. Кабинет разделяла на две части белая тканевая ширма, за которой копошилась акушерка.

— Садитесь. Что случилось? — не поднимая головы и продолжая что-то писать в карточке предыдущего пациента, спросила врач — старая рыжеволосая пышногрудая еврейка с очками а-ля пенсне на носу.

— П-п-понимаете, у меня почему-то нет месячных, — заикаясь, не ответила, а отчего-то прохрипела я.

— Вы что, простужены? — оторвавшись от писанины, спросила врач, и ее взгляд вмиг стал очень внимательным. За очками я рассмотрела умные, мудрые и теплые глаза. «Все-таки хорошо, что она еврейка. Говорят, они очень хорошие врачи. Может, даст таблеточку — и весь этот кошмар кончится разом», — подумала я и, вдруг успокоившись, выговорила вслух совершенно нормальным голосом:

— Я? Нет-нет, я здорова. Ну, почти. Наверное.

Врач отложила чужие бумаги, открыла мою карточку и, изучив содержимое, снова обратилась ко мне:

— Так говорите, нет менструации? Сколько дней задержка?

— Ч-ч-четвертый день, — снова стала заикаться я.

— А цикл постоянный?

— Н-ну да.

— Так. Вам восемнадцать лет. Вы замужем?

Боже! Как стыдно! Краска прилила к моему лицу.

— Половой жизнью живете? — громко переспросила вернувшаяся из-за ширмы акушерка.

Я сидела красная, как бурак, и не знала, признаваться ли в своем грехе. Но доктор поторопила:

— Так замужем или нет?

— Официально пока нет. Но… Мужчина есть, и мы собираемся скоро расписаться, — последние слова я выпалила на одном дыхании, для пущей уверенности.

— Раздевайтесь, идите за ширму и ложитесь в кресло.

Прошлепав босиком туда, куда показала медсестра, я стала раздеваться…

Когда экзекуция была закончена, доктор дала мне несколько бумажек и успокоила:

— С вами все в порядке. Это могут быть нервы или еще не установившийся цикл после начала половой жизни — такое бывает. Или воспалительный процесс. Вот посмотрим ваши анализы и тогда сделаем выводы. Придете ко мне через три дня.