Книга Интим не предлагать, или Новая жизнь бабушки Клавы, страница 82 – Лина Богданова

Милое подружкино лицо глядело с серой гранитной плиты так ласково, что Ольга Петровна расчувствовалась. Всплакнула. Погладила Сонечкины щеки шершавой ладошкой. Протерла от пыли чистой, специально припасенной салфеткой. Полюбовалась на памятник:

— Но до чего же хорош! С какой стороны ни взгляни. Нет, все неправильно я делаю. Глупо так…

На кладбище было по-осеннему торжественно и тихо. По сторонам могилки аккуратными рядочками выстроились миниатюрные туи. Золотистые косы берез роняли листочки на глянцевую гранитную поверхность надгробия. Добавляли солнечного цвета стоящим в каменных вазах цветам.

На скамейке, взявшись за руки, сидели двое. Немолодая пара. Симпатичный мужчина в белой сорочке с модным галстуком в цвет элегантного костюма и искрящаяся счастьем женщина в нарядном платье, с легкомысленной хризантемой в прическе.

— И как он тебе? — она кивнула на памятник.

— Совсем неплох, — кивнул он. — Вот только не стоит торопиться.

— А если уведут мою некондицию твои сотрудники?

— И на здоровье! У нас столько еще впереди. Сначала медовый месяц у тетушки в деревне. Потом рождественский тур по Европе. Потом переезд ко мне. Да пока мы со своими планами разберемся, на складах куча некондиции накопится. Или ты прямо сейчас умирать собралась? Не хотелось бы, вон гости нервничают. Через полчаса нас в кафе ждут.

— Ой, не собралась, Павлик! Разве можно невесте умирать? Она только-только жить по-настоящему начинает. Правда, Сонюшка? Не осуждаешь?

Портрет на гранитной плите, казалось, заискрился нежностью. Ольга Петровна послала подруге воздушный поцелуй и поспешила вслед за мужем к стоящему у края дороги автобусу.

Святочными глупостями баба Маня от нечего делать занялась.

Немудрено: зима на дворе. Плюс святки. Не сугробы же на праздники расчищать. Да и пример имелся: приехавшая на коляды внучка два вечера на суженого гадала. Увлеклась сама. И бабу Маню заразить успела — дурное дело, оно ж не хитрое. А тут еще с дедом вчера ссора вышла.

И решила баба Маня супруга поменять. Она вообще любила перемены. Возможно, от скуки. Вполне вероятно, в силу характера. Или от возраста — не так давно она вступила, как утверждал участковый доктор, в «пятый критический»:

— Держитесь, Марианна Олеговна, семьдесят пять — опасный период. Года три будете бороться с наступающей старостью.

О, она бы и на пять согласилась! Кому ж охота старым становиться? Лично бабе Мане, давно отдавшей селянам на откуп свое редкое интеллигентное имя-отчество, абсолютно не хотелось. С именем все проще. Ну баба и баба. Ну Маня и Маня. Как и городские привычки. Все логично — негоже супруге главного колхозного экономиста в мини-юбках да сапогах-чулках по деревенской грязи вытанцовывать.

Вот только с характером конкретная промашка вышла.

— Откуда что взялось? — удивлялся бывший главный экономист бывшего колхоза. — Бабке под восемьдесят. Дети взрослые, внуки выросли давно, а у нее ветер чуть ли не по всему организму гуляет! Ни дня без приключений. Ни минуты покоя. Хоть ты бабу меняй, чесслово!

Да она бы сама с удовольствием поменяла! Можно подумать, что сплошное безоблачное счастье на ее долю выпало. Как же! Еще по молодости куда ни шло — и комплиментами сыпал, и на подарочки не скупился. И на всякие-разные мужские уловки — буськи там, поглаживания да ощупывания. И так далее.