Книга Интим не предлагать, или Новая жизнь бабушки Клавы, страница 16 – Лина Богданова

Николай и не заметил, как привязался к собаке. Почувствовал родственную, если хотите, душу. А если хотите, и полюбил. Как любил когда-то жену. А потом сына. И куда все ушло? В какие чувства трансформировалось? Или затаилось до поры до времени, пока не найдется на земле подходящее существо. Чтобы снова запульсировать, запылать, забить фонтаном. Засосать под ложечкой. Запечь под сердцем. Загудеть шмелем в мозгу.

Он не раз ловил себя на мысли, что снова торопится жить. Спешит отработать, заработать, получить, накормить, приласкать, сгонять за бутыльком, «причаститься». И, наконец, улечься под крепко пахнущий псиной теплый бок Шарика. Затаить на несколько секунд дыхание. Почувствовать растекающееся по душе тепло. Улыбнуться в темноту обалдевшей от счастья улыбкой. И дождаться какого-нибудь теплого и приятного сна.

Чтобы утром все начать заново. Обхватить рукой собачий бок, снова почувствовать почти родной запах. Снова бежать, искать, волноваться — как бы на обед хватило. А лучше и на ужин.

Дни летели за днями. Казалось, новому счастью не будет конца. Николай даже пить меньше стал, чтобы лучше чувствовать навалившиеся радости. До вечера — ни глотка. А заветного бутылька теперь хватало на два дня. И здоровью полезнее, и с материальной стороны выгода. О душевных перипетиях он предпочитал не думать: не дай Бог сглазить!

И все-таки не уберег. Проспал счастье. Почти проспал. Как-то поутру в подвал явилась целая делегация. Николай только-только глаза продрал. С подачи Шарика. Тот давно волновался под боком у приятеля. Предчувствовал опасность. Но уверен не был. А потому до последнего сон Николая берег. Опоздал с предупреждением.

Хозяин рванулся к выходу.

— Туточки он, туточки, — гнусавил дворник, — давеча сам видел, как пришел. И собаченцию страшенную с собой приволок. Повадились, нет на них управы!

— Найдем, не волнуйтесь, гражданин! Засадим вашего приживалу на пятнадцать суток на казенные харчи. Еще спасибо скажет! — в голосе за стеной звучали убежденность и оптимизм. — Эй, есть тут кто? Вас приветствует участковый Карапузов.

— Нужны нам ваши приветствия, — прошептал Николай, пятясь в сторону выходящего в соседний двор окна, — как и пятнадцать суток. Это раньше меня подобными привилегиями можно было соблазнить. А теперь баста — отсоблазнялся. Теперь я не один. Ну что, друг, — обратился он к Шарику, — возьмем окошко штурмом?

— Попытаемся, — «ответил» Шарик, примеряясь к узкому проему под потолком — так высоко он еще никогда не прыгал.

— А я тебе помогу. Ну-ка! — хозяин рванул на себя застекленную раму с решеткой.

С превеликим трудом Шарик протиснулся в открывшийся лаз. Николай подталкивал сзади. Торопил, боясь опоздать. Не зря боялся. Участковый Карапузов предотвратил эвакуацию правонарушителя легким захватом за правую брючину.

— Пройдемте, гражданин, — строго прохрипел он, запыхавшись от непривычной потасовки. — И ведите себя потише, а то сопротивление властям в протокол запишу. Так и до уголовного дела дойдет. А оно вам нужно? И чего петушитесь? Пятнадцать суток в тепле и заботе еще никому не помешало. Бесплатный санаторий практически. Мылись-то давно?

— Позавчера. Я, уважаемый, два раза в неделю в баню хожу. Привык, знаете ли. С детства парок люблю.

— И ладненько! — обрадовался адекватности задержанного участковый. — У нас как раз сауна открылась. На месте прежней парилки. Лепота! Даже сотрудники захаживают. Отсидите две недельки в вип-условиях. Другие обзавидуются.