Книга Интим не предлагать, или Новая жизнь бабушки Клавы, страница 14 – Лина Богданова

— Раз трешка, другой трешка — так и обанкротиться недолго. Уж лучше социального работника вызвать. Хотя того пока дождешься. И все равно денег жалко. Разве что на квартиру пустить. А что? Мысль! Поселил бы бомжа в чуланчике, пущай по дому жилье отрабатывает!

Дошел до кухни. Поставил чайник на плиту. Остыл малость:

— Не, сразу на рожон не полезу. Присмотрюсь сперва, стоит ли эта канитель моих страданий.

— Роман Романыч, значит? Звучит! — Николай уважительно пожал малышу ладошку. — А это Шарик Николаевич.

Шарик-Мухтар вильнул хвостом, ничего не имея против нового имени. Раз уж жизнь ему досталась новая, так почему бы и имя не сменить? Он хмыкнул, улегся неподалеку, выбрав место посуше, и принялся вылизывать затягивающуюся рану.

— А вы в машинах хорошо разбираетесь? — строго спросил мальчик, переживая за судьбу своей любимицы. — Не испортите?

— Не должен, — подал голос из-за капота Николай. — В армии механиком служил. Имею представление. По крайней мере, не хуже батьки твоего.

— Почините?

— Если повезет. Деталька нам нужна одна. А стоит дорого.

— Старую отремонтируем, — заверил помощника Рома-старший.

— Это вряд ли. Ты сколько ею занимаешься?

— С лета, — смутился владелец джипа. — Думал, справлюсь.

— До следующего лета прокопаешься. На мелочи больше потратишь. Думай, водила. Думай.

— А чего тут думать? Денег все равно нет. Вам и так должен. Неделю вместе колдуем.

— Я и подождать могу. С голоду не пухнем — супруга ваша супом кормит по два раза на дню — благодать! Так что собирайте на детальку, а установить помогу. Не сомневайтесь, мы еще на вашем танке покатаемся!

— И я хочу на танке! — радостно завизжал Ромка-маленький. — Чур, я в люке буду сидеть! Чур, в люке!

— О, еще один танкист выискался! — рассмеялся Николай. — А мы все никак команду собрать не могли. Кино про четырех танкистов смотрел? И про собаку.

— Угу, — кивнул Ромка-маленький и с уважением взглянул на лежащего неподалеку пса. — А это тот самый Шарик?

— А то! Прошу любить и жаловать.

— Па, — обратился малыш к отцу после кратковременного раздумья, — а можно я Шарику свой кекс отдам? Ему понравится.

— Тебе тоже понравится, — ответил отец из-под машины, — а Шарику лучше косточек вынеси. Мама вчера курицу тушила, должны остаться.

Шарик следил за развитием событий краем взгляда. Дремал, разомлевший от покоя и сытости. Все складывалось как нельзя лучше: с утра он забегал в свой старый двор — тот никуда не делся, стоял себе и стоял, огороженный новеньким свежевыкрашенным штакетником. Будку убрали, а грязь оставили. Должно быть, для Мухтарова преемника. Вот уж кому не повезет! Ни тепла, ни покоя, ни приятных воспоминаний.

Между делом пес заглянул к Бульке, поделился новыми впечатлениями. Познакомился с симпатичной пуделихой нечистых кровей, недавно поселившейся в доме под черепичной крышей. Пообещал захаживать. Девушка была хороша, грех такую упускать. Пробежался до тупика и обратно. Облаял велосипедистов. Обогнал такси. Трижды отметился в облюбованных местах. Вернулся к Николаю. Эх, хорошо! Свобода! Еще бы крышу над головой заиметь постоянную, а то и охранять нечего.

Нет, против подвала он ничего не имел. Нормальное жилье, особенно когда под боком друг сопит. Вот только дворник грозится милицию вызвать. И блохи заедают. Шарику, практически переставшему быть Мухтаром, хотелось погреть свои старые косточки у печки.