Онлайн книга «Интим не предлагать, или Новая жизнь бабушки Клавы»
|
— Не признал, что ли? — присела Тонька рядом. — А я сразу. Как только увидала. Эх, Сашка, Сашка! Где ж тебя жизнь мотала? Я ж когда-то надеялась, что заметишь. На танец пригласишь. Ну и все такое. Десятку сватов отказала, все ждала. А ты пропал куда-то. Да понятно куда — в армию. Ну подождала еще, а тебя нету и нету. Потом замуж по глупости выскочила. Потом еще раз. Так всю жизнь мимо жизни и проскакала. Женщина подняла руку и погладила Семенычеву щеку. Нежно. Ласково. Сто лет его никто так не гладил! Да и вообще не гладил Семеныча никто лет сорок. И по имени не называл. И вообще… Он растерянно посмотрел на непонятно откуда взявшееся в руках одеяло, на снующих туда-сюда людей. На собак и кошек, дожидающихся чего-то. — Сашка… — пропела старая знакомая. — Сашка… Кто бы мог подумать, что его имя способно звучать песней! — Ты-то поешь когда? — спросил он. И разозлился на себя: в кои-то веки встретил приятного человека, а начал разговор с глупости. — Пою, — смутилась Тонька. — Когда наливочки глоток приму. На трезвую голову стесняюсь. Эх-х-х! Семеныч бы все свои стратегические запасы отдал за одну ее песню. Чтобы вот так сидела рядом, сияла своими синими глазами-фонариками и пела: «Снова замерло все до рассвета…» Или: «У суботу Янка ехау ля рак!..» Или «Лявониху», или… — да не важно что! Лишь бы сидела и пела. И смотрела. И ладошкой шершавой по щеке гладила. — Ты-то что здесь? — Я-то? Да кошку привезла. Лапы отморозила. Жалко. Вожу на процедуры. Делать-то все одно нечего. Зима на дворе. Одна живу. Хозяйства не держу. Только что куры да кошка. — Почему не держишь? Здоровья нету? — А не для кого стараться. Дети в городе. Внуки тоже. — А сама чего? — Мне в городе тесно. Дома большие пугают. Душа на простор рвется. Ноги на землю. Дура, должно быть. Эх, Сашка, Сашка! Был бы посмелее, иначе бы все сложилось. Семеныч вздохнул, вспоминая, был ли у Тоньки шанс. Больно много девчат вокруг него вилось в ту пору. Да и жизнь только начиналась, спешить некуда было. И потом — о море мечтал тогда Сашка. Не до девок, когда море каждую ночь снится. Такая вот любовь… Вот только море кончилось давно. Отоснилось. Откачало Семеныча на своих волнах. Отбаюкало. — Мужчина, Вы ко мне? — из окошка кассы показалась серебристая копна кудряшек. — Через десять минут на обед ухожу. Платить-то будете? — Платить? А… Я сейчас… — Ой, — спохватилась Тонька, — я ж тоже опаздываю! Автобус у меня скоро. Я бы до вечернего подождала, но кошку таскать по морозу боязно. Саш, ты бы заехал когда. Я в Малинниках живу. Третья хата от леса. Вспомнили бы молодость. Побалакали не торопясь. Не пропадай теперь, коль нашелся. — Заеду, а как же, — кивнул Семеныч. И вдруг выдвинул встречное предложение: — А если ты ко мне? Хата просторная. Крепкая. Так, по мелочи подбить надо. — Ну как-то неудобно бабе к мужику в гости ездить, — покраснела Тонька. — А то я бы с радостью. — Зачем в гости? Ты жить приезжай. Ну… насовсем… — Ой, — захихикала в варежку Тонька, — надо же, решительный какой. Прям как раньше. — А то, — хмыкнул Семеныч. — Чего теряться? Ты одна — я один. Сколько той жизни осталось! — Антонина Петровна, — выглянула из кабинета молоденькая докторша, — можете забирать свою красавицу. До вечера не кормить и не выгуливать. |