Онлайн книга «На перекрестках судеб»
|
Чуть поодаль стояли, уперев руки в боки, две пышнотелые поварихи. — Вот это я понимаю: сервис! — потер руки один из гостей. — Может, ну ее, эту рыбалку. Как считаешь, Петрович? — Кому, может, и ну, а я два международных совещания отложил. Давайте по сто грамм и в лодку. А уж там разберемся, с чего начать. — Петрович занял место во главе стола, шепнув по ходу Раку: — А твой-то казачок свое дело знает! Давно при себе держишь? — А с самого начала, почитай. Лет семь… — Не продашь? Такого бы в Подмосковье иметь. Мой-то в отставку вышел — радикулит на каналах заработал. А с улицы брать не хочется… — Не обижайся, Петрович, не продам. Москва — город большой, там кого хочешь найти можно — хоть рыбака, хоть охотника, хоть лакея. А хоть три в одном. А у нас — тайга — земли много, людей мало, а нужных — по пальцам пересчитать. Лучше приезжай почаще. Будем мы с Иваном тебя в тайге радовать. И гостей своих привози — места всем хватит. — Ох, и хваткий ты мужик, Ерофей! Не зря двух президентов пережил. И еще столько же переживешь. — Эт вряд ли, похоже, теперь по кругу пойдем. Можно не волноваться… Иван Гулькин тайком потирал руки — надо же — в такое время на такого человека натолкнуться! Теперь ему всякие там страшилки со стороны по барабану! Пускай вон остальные боятся! Мотька, к примеру. Или Светлов. А ему только звякнуть по заветному номерку — и нет проблем. Хоть в Москву подавайся, хоть здесь рули — свобода и независимость. Во как! Он нежно поглаживал в кармане камуфляжа подаренную Петровичем визитку. Не Раку дал — лично Гулькину. Сразу по приезде. «Мосты наводит министр, — чуток повысил гостя в должности Иван и расцвел улыбкой. — В самое нужное время наводит! А мы — раз — и пойдем навстречу. Даешь стыковку!» И дал. В последнее время ему многое удавалось. Порой даже страшно становилось от слепящей глаза яркости наступившей в жизни белой полосы. Думать же о где-то дожидающейся своего часа черной времени не было. Ну, придет и придет, а пока наслаждайся тем, что Бог дал… И потихоньку стели соломку — все-таки время тяжелое. Гулькин носом чуял сгущавшиеся вокруг тучи. Нет, не дождевые, куда более опасные. Практически противозаконные. В том странном недавнем происшествии, которое не поддавалось анализу, Иван Иванович был одним из главных потерпевших. И не мог забыть о нем, умело скрывая тревогу за внешней бравадой и насквозь фальшивым оптимизмом. — Эх, знать бы, куда метит враг… — вздыхал он, запивая страх то коньяком, то валокордином. — И чем метит… не сидеть же тупо в ожидании возмездия — проще сразу лоб в лоб сойтись! Но жить, ох, как хотелось. Потому и разрывался старший инспектор рыбнадзора между выпавшими на долю радостями и печалями. Белая полоса на поверку оказалась серой. С все явственней проступающей примесью черного… Оттого и радовался любой поддержке этот стойкий оловянный солдатик. И дергался сверх меры. А как иначе — ему было, что терять. Нет, не деньги и даже не «рыбное» место, хоть профессию свою он любил трепетно и нежно. И даже не нажитое трудом не слишком праведным. Будем живы — добудем! Иван Иванович беспокоился о самом дорогом и самом ненадежном приобретении, скрывая свою слабость ото всех друзей и врагов. О единственной и горячо любимой супруге. |