Книга Родинка на линии судьбы, страница 5 – Лина Богданова

— А ещё лётчик! — засмеялся водитель и кивнул сидящей рядом красотке. — Укачивает капитана, скажите пожалуйста! А вот моя любимая и единственная любит быструю, я бы даже сказал стремительную езду!

— «И какой русский не любит быстрой езды»? — блеснула интеллектом любимая и единственная, как ни в чём не бывало подкрашивая на ходу и без того пушистые ресницы.

— Ну, положим, я белорус, — нисколько не смутился пассажир на заднем сиденье. — А у нас в цене национальная «памяркоунасць».

— Это ещё что за штука? — захихикала девушка.

— Умеренность. Рассудительность. Покладистость. Неспешность — хорошее, между прочим, дело. И учтите: моя сестрёнка терпеть не может острых углов и резких движений.

— Скажите пожалуйста! — передёрнула изящным плечиком девушка. — Может, назад повернём, кролик? Пусть свою капризницу на общественном транспорте встречает!

— А я и не напрашивался, — ответил пассажир. — Сами предложили.

— Тина, не говори глупостей, — поморщился водитель. — Серёжка прав, мы предложили. Нам и ответ держать. Сама понимаешь, без уважительной причины не видать тебе столичных магазинов до отпуска.

— Фи, мальчики, — сморщился коротенький, запудренный добела носик, — нашли мне столицу! Да ваш Улан-Удэ такая же дыра, как и Генеральский тупик! Ни одного порядочного магазина на всю округу!

— Так я назад? — притормозил Олег у поворота. — Чего бензин жечь почём зря. Вот будет у нас отпуск, сядем мы на самолёт и слетаем в град-столицу. Ты где затариваться предпочитаешь, крошка? В ГУМе или ЦУМе?

— Я «Берёзку» люблю, — капризно надула губки Кристина. — Езжай уж, горе моё. Самолёт провороним.

— Ты слышал: горе моё?! И это после года сладкой семейной жизни? О, женщины!

— Сам виноват, — хохотнул из-за плеча приятеля Сергей, — слишком ты неразборчив в выборе. Как по минному полю идёшь, честное слово.

Кристина зло фыркнула. А Олег зашёлся в приступе неестественного смеха.

* * *

«Любят женщины военных, а военные — актрис», — любил напевать в подобных случаях он. И держал водевильную фразу за важное правило. И шёл с ней по жизни, разбивая сердца и оставляя на обочинах бесчисленные жертвы своей киношной любви.

Слишком хорош был Николаев. Слишком уверен в себе. Слишком — кто это недавно говорил о неразборчивости? — переборчив. И слишком скор на решения.

Уж не оттого ли в свои двадцать восемь имел по майорской звёздочке на каждом погоне и ещё одну — геройскую — на груди? Фотографию на гарнизонной Доске почёта. «Волгу» в гараже.

И два неудачных брака за плечами. Кристина твёрдо верила, что третий — их с Олегом брак — окажется, наконец, счастливым. У неё тоже имелись свои виды на жизнь. Генеральская квартира в столице. Горничная по вызову. Соболья шубка на плечах. Бриллианты в ушах. Итальянский гарнитур в гостиной… И очень много ещё, такого же приятного и актуального. Развод и разбитое корыто в списке не значились. И она прилагала некоторые усилия для уверенного продвижения к цели.

Цель оправдывала средства. И маленький забайкальский гарнизон в данный конкретный момент готовился исполнить роль трамплина в счастливое будущее. Тина, как она предпочитала себя называть, примериваясь к статусу столичной штучки, была готова пожертвовать собой ради Москвы. Года на три-четыре. Обеспечить любимому звание подполковника и место в академии.