Книга Слова в "Уголке", страница 5 – Лина Лионова

«Зачем я это сделала? Теперь будет стыдно. Он прочитает, подумает, что я навязчивая, или, хуже того, просто выбросит записку, даже не дочитав. Или вообще не заметит. Или…»

Мысли неслись по кругу, цепляясь друг за друга, как вагоны в поезде, который никак не мог остановиться. Лина пыталась сосредоточиться на работе: протереть стойку, проверить запасы сиропов, рассортировать ложки, — но все казалось бессмысленным. Каждая мелочь напоминала о том, что теперь между ней и Марком появилась эта крошечная бумажка, которая могла все изменить. Или не ничего изменить.

Лина глубоко вдохнула, чувствуя знакомый кофейный запах — теплый, чуть горьковатый, такой родной. Этот запах всегда возвращал ее в реальность.

«Я сделала шаг, — подумала она, открывая глаза. — Даже если ничего не выйдет, я хотя бы попробовала. Я не спряталась».

И в этот момент, среди всех своих страхов, она почувствовала крошечную, но настоящую гордость — за себя, за ту маленькую бумажку, за то, что хватило смелости ее оставить между шуршащих страниц.

Пока Лина пыталась унять дрожь в пальцах, кофейня жила своей привычной, шумной жизнью — и этот обычный день стал для нее самым странным фоном из всех возможных.

Девушка в наушниках, не поднимая глаз от телефона, привычно заказала латте. Лина взбивала молоко, и шипение пара звучало как насмешливый шепот: «Ты только что положила записку. Ты только что сделала это». Она старалась держать питчер ровно, чтобы пена ложилась идеально, будто если латте получится безупречным, то и весь мир встанет на место.

— Двойной эспрессо, пожалуйста, — рявкнул студент, будто кофе должен был спасти его от всех бед сразу.

Лина кивнула, не глядя, и потянулась за чашкой. Пальцы все еще подрагивали, но она сжала их крепче, заставляя себя быть собранной.

В этот момент дверь распахнулась, звякнул колокольчик, и в кофейню ворвался привычно улыбающийся Артем — не просто вошел, а именно ворвался, как будто принес с собой немного уличного ветра и солнечного света, даже если на улице было пасмурно.

Он скинул куртку, повесил ее на крючок, тут же поймал взгляд Лины — и сразу все понял. Не по словам, не по объяснениям, а по тому, как она слишком старательно выравнивала сахарницы, будто от их симметрии зависело что-то жизненно важное.

— Так, — протянул Артем, подходя к стойке и наклоняясь чуть вперед, чтобы поймать ее взгляд. — Ты сейчас либо собираешься взорвать кофемашину силой мысли, либо у тебя день такой, что хочется спрятаться под стойку и не вылезать до вечера. Что из двух?

Лина попыталась улыбнуться, но улыбка вышла кривой, как чашка с небольшим сколом — вроде и годится, а все равно видно, что не идеально.

— Все нормально, — сказала она, машинально протирая и без того блестящую поверхность стойки.

Артем подошел ближе, оперся локтями на стойку и посмотрел на нее внимательно, без суеты.

— «Нормально» — это когда ты спокойно смотришь на молоко, а не так, будто оно лично тебя обидело. Давай честно: что случилось? Если не хочешь рассказывать — не надо. Но я могу просто рассказывать всякую ерунду, пока ты не перестанешь выглядеть так, будто на твоих плечах держится вся эта кофейня.

И он начал. Без паузы, без подготовки, как будто заранее хранил эти истории именно для таких дней.