Книга Слова в "Уголке", страница 4 – Лина Лионова

Теперь, стоя за стойкой с чашкой в руках, Лина чувствовала, как дрожат пальцы. Она поставила чашку на блюдце, добавила дольку лимона, проверила, ровно ли лежит ложка, и снова посмотрела на книгу Марка.

Он сидел у окна, привычно склонившись над книгой. Его пальцы легко скользили по страницам, иногда замирали на абзаце, будто он задерживал дыхание вместе с героем. Очки чуть сползли на нос, и он привычным жестом поправил их — и от этого простого движения у Лины что-то сладко и больно сжалось внутри.

«Просто положи. Это совсем не страшно. Это просто слова», — уговаривала она себя. Но сердце билось так громко и сильно, что, казалось, его слышал весь зал.

Но эта бумажка значила слишком много. В ней было все: ее робкая надежда, ее желание быть замеченной, ее страх остаться невидимой. И еще — крошечная вера в то, что где-то за этой его молчаливой стеной прячется кто-то, кому тоже хочется простого разговора. Не про погоду, не про кофе, а про что-то настоящее.

«Если он не прочтет, будет еще хуже. Он подумает, что я навязчивая. Или, что еще страшнее, вообще не поймет, что это для него. Просто какая-то бумажка между страниц, мусор. Он выбросит ее, даже не взглянув».

Мысли неслись, сталкиваясь друг с другом, как чашки в переполненной мойке. Лина закрыла глаза на секунду, пытаясь поймать ту самую тишину, в которой обычно рождались ее истории. Но сейчас тишина была слишком громкой.

«А если прочтет? — прозвучал в голове другой голос, тихий, но упрямый. — А если он улыбнется? Если поднимет глаза и скажет: „Спасибо. Я как раз хотел поговорить“?»

От этой мысли сердце подпрыгнуло к горлу, а потом ухнуло вниз, как лифт, сорвавшийся с троса. Страх и надежда сцепились внутри, и Лина вдруг поняла, что не может больше прятаться за стойкой.

Она поставила чашку перед Марком, стараясь, чтобы рука не дрожала.

— Ваш чай, — проговорила она чуть тише, чем обычно, и голос прозвучал незнакомо, будто принадлежал кому-то другому.

Марк кивнул и тихо поблагодарил. Лина вернулась за стойку и принялась протирать и без того чистые и сухие чашки, чтобы просто занять руки. Волнение легло на нее тяжелым одеялом и пальцы слегка дрожали.

Марк встал и направился помыть руки. Это был ее шанс.

Лина сначала отвернулась, чтобы не наделать глупостей, но что-то внутри нее щелкнуло — то ли отчаяние, то ли внезапная смелость. Она вернулась к его столику, наклонилась к книге и быстро, пока не успела передумать, вложила записку между страниц.

На секунду замерла, прислушиваясь к себе. В груди все сжалось, а потом резко отпустило — будто она только что прыгнула с небольшой высоты и приземлилась, не разбившись.

— Все в порядке? — послышался сзади голос Марка, и она слегка вздрогнула, но подняла взгляд. В его глазах не было любопытства, а простая, спокойная внимательность, от которой Лине вдруг стало еще страшнее.

— Да, все хорошо, — быстро ответила она, отступая на шаг и махая полотенцем. — Просто тут было пятнышко на стекле.

Марк чуть склонил голову, будто не до конца поверил, но не стал расспрашивать. Он сел, снова опустил взгляд на чашку, коснулся пальцами ручки, будто проверяя, теплая ли она до сих пор.

Лина вернулась за стойку, чувствуя, как горит лицо. Руки все еще слегка дрожали, и она спрятала их, уперевшись в край столешницы.