Книга Босс. 45 – баба ягодка опять, страница 91 – Арина Арская

— Она бросила меня на полу кухни, — продолжает он, и в голосе проскальзывают нотки обиды. — И ушла спать.

Он отставляет рюмку-подставку с пустой скорлупой в сторону.

— А потом я, — Михаил поднимает на Максима глаза, в тёмных глазах пляшут искры лукавства, — храбро и коварно пробрался к ней в спальню. И лёг к ней под бочок.

Я делаю глоток кофе. Обжигаюсь. Горько.

— Миша, — внутри у меня начинает клокотать, — я же тебя просила быть серьёзным.

— И ты его не выгнала, — уточняет Максим, и брови его ползут вверх, — когда он залез к тебе в кровать... голым?

— Я был в трусах, — спокойно, даже с достоинством, отвечает Михаил.

Он тянется к стопке блинчиков, левой рукой, той, что ближе к тарелке. Аккуратно отделяет верхний, самый румяный, складывает его вчетверо, макает в варенье и отправляет в рот.

— Мужчина в трусах, — жуя, добавляет он, — не считается голым.

— Да ты что? — Максим вскидывает бровь, и в голосе появляется опасная, ехидная нотка. — А если бы я в одних трусах залез в кровать к твоей дочери?

Михаил перестаёт жевать.

С набитым ртом он медленно, очень медленно, разворачивает голову в сторону Максима. Жуёт. Проглатывает. Взгляд тяжёлый, ревнивый.

— Это моя дочь, — бубнит он с нажимом.

— А это моя мать, — отвечает Максим.

Михаил апивает кофе. Маленький глоток, ещё один. Ставит чашку на блюдце с едва слышным звоном.

— Это совершенно другая ситуация, — произносит он наконец.

— Ха! — Максим коротко, зло смеётся. — Другая ситуация. Хотел бы я посмотреть на твоё лицо, если бы ты зашёл в спальню к дочери, а там я в одних трусах обнимаю Твою дочь.

Я перевожу взгляд на Ксюшу.

Она сидит красная, как тот помидор. Красная шея, красные уши, красные щёки. Она не знает, куда себя деть. Хватает капюшон своей серой толстовки и натягивает его на голову, пытаясь спрятаться. Ткань натягивается, скрывая её лицо.

Потом, через секунду, она так же резко стягивает капюшон обратно на плечи, смущённо трёт нос и хватается за чашку с кофе. Прячется за фарфором.

Михаил смотрит на Максима с прищуром.

— Ты мою дочку знаешь всего час, — в его голосе прорезается настояща отцовскя ревность, — а уже собрался лезть к ней в кровать?

— А по твоим словам, у тебя с моей мамой ничего не было и нет, — легко парирует Максим, ухмыляясь, — но ты всё равно проснулся в её кровати в одних трусах.

Он делает паузу, наслаждаясь моментом.

— И я должен во весь этот бред поверить? — Максим качает головой. — Ты хотя бы имей смелость признать, что встречаешься с моей матерью.

— Милый, — наконец подаю я голос.

Голос мой звучит устало, но твёрдо. Максим переводит взгляд на меня.

— Миша не врал, когда говорил, что между нами ничего не было и нет. — Я смотрю сыну прямо в глаза. — Вся эта ситуация — лишь результат нескольких... недоразумений.

Я аккуратно откусываю уголок сложенного блинчика. Сладко, маслянисто, тает во рту.

— И вообще, — добавляю я, прожевав, — у Михаила есть невеста. У него скоро свадьба.

— Всё верно, — кивает Михаил. — У меня есть невеста. — Он поворачивается к Максиму. — А у твоей мамы есть какой-то... Юрочка.

— Какой-то Юрочка? — Максим медленно выдыхает. — Этот Юрочка мой отец.

Михаил перестаёт жевать.

— Ты ещё и жениться собрался? — добавляет Максим, глядя на меня с новым приливом возмущения.