Книга Босс. 45 – баба ягодка опять, страница 67 – Арина Арская

Еду на такси.

Подъезжаю к знакомому кованному забору. Дом тонет в поздних сумерках, только одинокий фонарь у калитки отбрасывает жёлтое пятно на мокрый от недавнего дождя асфальт. Только в одном окне на первом этаже горит тусклый свет. Тишина.

Через минуту уже иду по дорожке к крыльцу. Сердце колотится всё сильнее. Беру в дрожащую руку ключ от входной двери. Вставляю. Поворачиваю. Тихий щелчок — и тяжелая дубовая дверь поддаётся.

Захожу в холл. Он тонет в зловещем, густом полумраке.

— Миша? — тихо зову я, и мой голос гулко отражается от высоких потолков.

Мне никто не отвечает.

Делаю несколько неуверенных шагов вперёд, скидывая туфли. Холодный мрамор обжигает ноги холодом.

Улавливаю тихое, прерывистое похрапывание из гостиной.

Осторожно, на цыпочках, прокрадываюсь по тёмному коридору. и останавливаюсь в арочном проёме гостиной. Картина, которая открывается моим глазам, не радует совершенно.

Миша спит на большом кожаном диване. Спит на животе, одна его мощная рука бессильно свесилась до самого пола. Лицо уткнулось в бархатную подушку, щека смялась, губы приоткрыты.

От него волнами несёт тяжёлым, кислым перегаром. Рядом с диваном, на полу, валяется пустая бутылка.

Но это ещё не самое страшное.

На полу, вокруг дивана, разбросаны раскрытые семейные альбомы. Большие, толстые, в кожаных переплётах. На одной из раскрытых страниц, освещённой слабым светом бра на стене, я вижу маленькую Ксюшу. Пухлую, смешную, в кружевном платьице. Рядом — Паша, угловатый мальчик с нахмуренными бровями.

На другой фотографии — молодой Миша. Он почти не изменился, только волосы темнее, лицо мягче. На его плечах сидит Ксюша, а Паша висит на его плече.

А вот и Алла. Молодая, красивая, с сияющими глазами. Она намыливает голову ревущему Паше в ванной, а рядом, в плетёной люльке, спит крошечная Ксюша.

Это плохо. Это очень, очень плохо.

Мой Миша не должен оглядываться назад. Не должен сидеть в темноте один, пить из горла и разглядывать старые фотографии, где он счастлив с женой, которую он похоронил.

Он не должен вспоминать, как любил.

Он должен смотреть вперёд. На меня. На наше будущее.

Миша с громким, сиплым храпом вдыхает, и на меня накатывает новая волна того жгучего, ядовитого перегара. Вместе с ним на меня накатывает дикая паника.

Это катастрофа. Если в момент тоски и слабости он выбрал не меня, не мои объятия, не мои утешения, а эти проклятые фотографии, то значит, я теряю над ним власть. Значит, призрак сильнее.

До боли прикусываю кончик языка, стараясь успокоиться. Крепко зажмуриваюсь, прижимаю ледяные ладони к горячим щекам. Дыши, Снежана. Дыши и думай.

План. Мне нужен чёткий план.

Во-первых, нужно убрать эти фотоальбомы. Когда он проснётся, он не должен снова натыкаться на эти улыбки, на эти довольные моськи детей из прошлого, которого больше нет.

Во-вторых… нужно раздеться до красивого и соблазнительного кружевного белья, которое я купила на прошлой неделе специально для таких… непредвиденных случаев: чёрное, с оборками и бантиками.

Когда он откроет глаза, он должен увидеть не тени прошлого, а настоящее. Красивую, молодую, желанную меня. Я переключу его мозг с печали на влечение. С мужиками это всегда работает.

Я должна вернуть его в свои объятия. Ох, зря я затеяла эту игру в обиду. Он ещё не в том состоянии, когда готов прощать мои капризы и истерики. Я поторопилась. Проверять его на прочность нужно было позже, когда он уже будет полностью мой, когда призрак его жены окончательно растает.