Книга Босс. 45 – баба ягодка опять, страница 49 – Арина Арская

Вот пусть такая и идёт на обед с Юрочкой.

Оля вновь смотрит прямо на меня. В её взгляде теперь читается легкая тень женского веселья. Что ж, она обязательно сегодня всё увиденное обсудит с мужем.

— Ты зачем пришла, Оль? — спрашиваю я. — Помнится, ты уже уволена, разве нет?

Я смотрю на Олю. Оля смотрит на меня. В её глазах разгорается огонек изумления и любопытства. Она своими зрачками сейчас меня спрашивает: «Что это сейчас было, Верусь?».

А у меня в голове — пустота. Белый шум.

Мозги, кажется, окончательно расплавились и вытекли куда-то через уши, оставив после себя только лёгкий звон и ощущение вакуума.

Во всём теле вибрирует мелкая, предательская дрожь, но мне не холодно. наоборот, мне очень жарко.

Михаил Валентинович только что меня… смачно так шлёпнул. Так сказать, от всей его мужской и развратной души.

Нет, боли не было. Удар был звонким, но не жестоким и унизительным,

Это был… акт игриво власти надо мной, как над глупой и слабой женщиной.

Несколько секунд полного подчинения его воле, его физической силе. Я не могла вырваться.

Он был в тот момент огромным, сильным, зверем, который все же нагнал жертву, но не стал ее пожирать.

Я же была маленькой, слабой зайкой, которую прижали к земле и показали, кто здесь главный.

И главный тут — Градов Михаил Валентинович, и если я решила его дразнить, до должна быть готова к последствиям.

Я потеряла всё: власть над ситуацией, над своим телом, над своими мыслями. Я забыла, как дышать. Забыла, что у меня есть голос, чтобы кричать.

И вот теперь я стою перед Ольгой всклокоченная и с пылающимищеками. Блузка помята, юбка слегка задралась на бёдрах, а на пятой точке, под тонкой тканью, будто горит чёткий, невидимый отпечаток широкой ладони Мистера Медведя.

Я пытаюсь собрать рассыпавшиеся мысли в кучу. Надо выглядеть нормально.

Не испуганной девочкой, ведь мне по возрасту не положено уже краснеть и смущаться.

Я должна быть женщиной, которая держит ситуацию под контролем и что шлепок по попе был для меня ожидаемым.

Да, именно так.

Ни за что не покажу Оле стыд и женский испуг. Не дам ей повода хихикать надо мной.

— Мне бухгалтерия неправильный расчёт дала, — говорит Ольга, и в её глазах танцуют весёлые чёртики. — Пришла проведать, как тут моя протеже… Верочка.

Она немного прищуривается, и её идеально подведённые стрелки становятся ещё выразительнее.

— А тут… у Верочки полным ходом идёт воспитательный процесс, — отстранённо и сухо поясняет Михаил Валентинович.

Его голос ровный, будто он только что обсудил открытие новых складов в следующем месяце, а не отшлёпал начальницу отдела логистики.

— Воспитательный процесс? — Оля вскидывает аккуратно выщипанную бровь.

— Именно, — Михаил Валентинович невозмутимо кивает. — Можно сказать, я объяснил Поздняковой субординацию между начальником и подчинённой.

— Миша… — Оля шепчет, делая шаг ближе к нему. — Ты… всех подчинённых шлёпаешь? — Она с наигранной сердитостью прищуривается, а глаза смеются. — Меня-то ты точно не шлёпал даже когда я серьёзно косячила.

— Шлёпаю только тех, кто кусается, — парирует Михаил Валентинович. Он не отводит взгляда от Оли.

В его позе — ни капли смущения. Ни тени неловкости. Он совершенен в своей наглой, мужской уверенности.

И от этого во мне закипает новая волна ярости, смешанной с диким стыдом. Почему он может стоять тут, такой невозмутимый? Почему только мне должно быть жарко, неловко?