Книга Босс. 45 – баба ягодка опять, страница 48 – Арина Арская

Я понял, зачем так яростно нёсся сюда.

Мне нужно было проверить и узнать, не обманывает ли она меня этими манящими изгибами, которых раньше я и не замечал. Нет ли под юбкой этих дурацких поролоновых подкладок, которые используют все одинокие бабы её возраста, чтобы казаться соблазнительнее и моложе.

С усмешкой замахиваюсь. Позднякова мило брыкается, пытаясь подняться и вывернуться.

— Михаил Валентинович, возьмите себя в руки!

— Да перестань вырываться. Я всё равно сильнее, — цежу я сквозь зубы, и моя ладонь находит цель.

Шлёпаю её. Несильно. Не чтобы причинить боль, а чтобы почувствовать под ладонью упругость, отдачу.

Шлепок выходит звонкий и сочный. Он выходит идеальным, будто пятая точка Поздняковой только этого и ждала.

Я на мгновение задерживаю ладонь на тёплой, упругой округлости. Никакого поролона. Никакого обмана. Никакого женского мошенничества. Всё у Поздняковой своё, родное и от природы.

Моё сердце делает глухой, тяжёлый удар где-то в районе горла. Я, кажется, чувствую под пальцами линию белья под тканью юбки.

Вера подо мной замирает. Всё её тело застывает в ошарашенном, абсолютном шоке. Слышу, как она перестаёт дышать, а потом длинно, прерывист, будто она только что вынырнула из ледяной проруби..

Моя вторая рука всё ещё давит ей на спину. Чувствую, как под ладонью мелко-мелко дрожат её лопатки.

— Это тебе… за то, что меня укусила, — говорю я, стараясь вложить в голос привычную строгую невозмутимость.

И в этот самый момент краем глаза замечаю движение в дверном проёме.

Медленно, очень медленно поднимаю голову. Отрываю ладонь от её спины.

В дверях стоит Ольга. Бывшая начальница отдела логистики, жена моего друга и та еще заноза в заднице.

Она не моргает. Не издаёт ни звука. Её ресницы широко распахнуты. В одной руке она держит пачку печенья в яркой обёртке, а другой придерживает дверь за ручку.

Не разрывая со мной зрительного контакта, она делает один осторожный шаг вперёд и медленно, с тихим щелчком, закрывает за собой дверь. Потом её взгляд скользит по Вере, которая, шумно выдохнув, отталкивается от стола и выпрямляется.

Лицо у Поздняковой пунцовое, волосы снова выбились, блузка помята. Она смотрит на Ольгу и громко сглатывает с ошарашенными круглыми глазами.

— Здравствуй, Оля, — выдавливает Вера дрогнувшим, сиплым голосом.

Ольга медленно переводит взгляд с неё обратно на меня. Потом снова на Веру. В её лице происходит какая-то сложная внутренняя работа: шок сменяется недоумением, потом проступает что-то вроде догадки, а затем опять ее поглощает растерянное удивление.

— Ёперный театр, — произносит она наконец, тихо и сдавленно. — Что вы тут устроили? Вы бы хоть дверь закрыли…

Вера, всё ещё ярко-красная, порывисто отходит от стола и приглаживает волосы. Замечаю, как у нее дрожат руки.

— Дверь… в мой кабинет запирается на замок, — говорит Оля, и в ее голос возвращается ее привычная строгость. Её пальцы нащупывают защёлку, и раздаётся громкий, одинокий щелчок. — Вот так, Верусь. Ничего сложного.

— Ольга, дело в том, что я не предусмотрела таких обстоятельств — хрипло начинает Вера, пытаясь собрать остатки достоинства, а потом опять замолкает.

Опять впадает в ступор. Видимо, ее никто и никогда не шлепал, раз она так удивилась. Что же, я ответил Поздняковой за ее кружева и бантик достойно. Наверное, даже немного перестарался.