Книга Босс. 45 – баба ягодка опять, страница 13 – Арина Арская

Мои ноги, будто сами по себе, несут меня к столу. Я не разрываю зрительного контакта. Подхватываю ручку.

Если ты медведь, то я… я…

А кем могу быть я? Кто может дать отпор злому медведю?

Только медведица.

— Сколько в тебе воинственности, Позднякова, — размышляет вслух мой босс. Его голос низкий, бархатный, но в нём слышится сталь. — И, кстати… в твоей косметичке не найдётся таблеточек от давления? Голова что-то раскалывается с самого утра.

Я замираю с ручкой в руке. Смотрю на его высокомерное и насмешливое лицо. На идеально завязанный галстук.

Представляю, как я подаюсь в его сторону, хватаю за галстук и начинаю с дьявольским хохотом душить.

— Вы вчера пили? — спрашиваю я. — Может, это не давление, а похмелье?

— Если похмелье, то…

— То тогда вам нужен аспирин, — я перебиваю Михаила Валентиновича и лезу в сумочку и достаю косметичку из сумки. Поднимаю взгляд. — Язвой желудка не страдаете?

— Я здоров как бык.

— Но с головой проблемы, — я не моргаю.

Михаил Валентинович замирает. Его брови медленно ползут вверх. В кабинете воцаряется тишина.

— Позднякова, у тебя самой с головой все в порядке?

— Вы всегда можете меня уволить, — я прищуриваюсь, намекая моему вредному боссу, что за мои остроты он вполне может рассвирепеть и выпнуть меня.

Он резко выхватывает из моих рук мою косметичку и заявляет:

— Я хочу посмотреть, как ты опростоволосишься на новой должности и тогда я точно с большим удовольствием уволю тебя. И начну, пожалуй, подыскивать на начальника отдела все же мужика. Бессовестно и нагло открывает мою косметичку и поднимает на меня взгляд:

— Пиши заявление, Позднякова. Ты так хотела меня сегодня впечатлить своей решительностью и вот так быстро сдулась?

— Нет, не сдулась, — прищуриваюсь. — Я буду начальницей отдела... И буду такой начальницей, что когда я приду САМА увольняться, то вы спрячетесь под стол, чтобы поплакать.

Моего босса мои угрозы совершенно не пугают. Он заглядывает под стол, а потом вновь смотрит на меня: — Странные, конечно, у тебя фантазии, но я там не помещусь, Позднякова.

Шагаю по коридору и крепко сжимаю косметичку так сильно, что суставы ноют от перенапряжения..

Медленно выдыхаю, и выдох получается прерывистым, свистящим. Стискиваю зубы так сильно, что мышцы на висках пульсируют болью.

Я злюсь. Очень.

Никакой эйфории, никакого трепета от повышения. Только чистая, концентрированная, лютая ненависть к Михаилу Валентиновичу. Она горит в груди. Нет! Полыхает!

Вот что имеют ввиду молодые, когда говорят “пукан горит”.

Я, конечно, подозревала, что наш босс тот еще фрукт, но не думала, что при личном знакомстве окажется таким гадким, мерзким, отвратительным козлом, которому хочется все рога пообломать и запихать… в пукан!

Так яростно топаю к лифтовой площадке, что стук моих каблуков — невысоких, строгих, черных — гулко расходится эхом по пустому коридору, отражаясь от глянцевых стен и натяжного потолка. Бум-бум-бум.

Ух, я ему покажу. Я не просто выведу наш отдел логистики на новый уровень.

Нет!

Я запущу его прямо в космос!

А потом, после новых рекордов и головокружительного роста, я зайду в кабинет Михаила Валентиновича.

Стучать не буду.

Просто войду. Кину на его идеальный дубовый стол заявление об увольнении. И тогда он… о, тогда он действительно испугается.