Книга Босс. 45 – баба ягодка опять, страница 124 – Арина Арская

В углу тихо урчит увлажнитель воздуха, выпуская тонкие струйки пара. В комнате пахнет детской присыпкой и теплым молоком.

Полинка спит на спине, раскинув руки в стороны, будто в полете. Ее светлые, еще младенческие волосенки разметались по подушке золотистым ореолом. Губки приоткрыты, тоненькая, почти прозрачная кожица на виске подрагивает в такт дыханию.

В другой кроватке, что стоит вплотную торцом к кроватке Полинки, покряхтывает Данилка. Он спит на животе и смешно хмурит бровки. Упрямые бровки.

С самого первого дня Данил и Полинка показали нам, в кого пошли характером. В папу. Только отцовская требовательность, громкость и невероятное упрямство, и ни капли моей мягкости.

Миша подходит ко мне со спины.

— Заснули? — шепчет он одними губами, заглядывая в детскую через мое плечо.

Я киваю и чуть отодвигаюсь, пропуская его. Он проскальзывает в комнату так бесшумно, что я в очередной раз удивляюсь: как в этом огромном медведе может скрываться столько грации?

Миша подходит сначала к Полинкиной кроватке. Наклоняется, поправляет край одеяла. Смотрит на нее с такой нежностью, что у меня каждый раз перехватывает дыхание.

Потом так же бесшумно перемещается к Данилке. Замирает на секунду, вслушиваясь в его сопение, и на лица улыбка становится шире.

Потом он переводит взгляд на Гошу, который бдит за ним на книжной полке

— Пойдем, — шепчет Миша. — Тебе тоже, мой хороший, надо отдохнуть.

Мы выскальзываем в коридор, и и за нами из детской, грациозно и бесшумно, как настоящий призрак, вылетает Гоша. Он делает величественный и невозмутимый круг над нашими головами. Красота невероятная.

Гоша опускается на Мишино плечо. Аккуратно, цепкими лапками хватается за ткань домашней рубашки, приваливается пернатым боком к Мишиной голове и прикрывает глаза. Довольно что-то бухтит.

Затем он ласково трется клювом о Мишин висок.

Михаил закрывает дверь детской. Замирает в тишине коридора, прислушиваясь. Потом на носочках разворачивается и медленно крадётся прочь. Вид у него при этом такой сосредоточенно-комичный, что я прикусываю губу, чтобы не рассмеяться.

Миша останавливается, ласково похлопывает Гошу по спинке. Тот жмурится, довольно топорщит перья.

— Ты мой хороший, — шепчет Миша. — Я такие колыбельные петь не умею.

Гоша что-то неразборчиво воркует ему на ухо: то ли соглашается, то ли скромничает.

Провожу рукой по влажным после душа волосам, которые ещё не высохли.

Михаил притормаживает, дожидается, когда я я подойду. Наклоняется, целует в щеку.

— Ты же не против, если мы с Гошей пойдем поспим? — спрашивает он.

— Не против, — так же шепотом отвечаю я.

Миша блаженно улыбается, поправляет Гошу на плече и продолжает свой сонливый путь в сторону нашей спальни, а я остаюсь в коридоре.

Прислушиваюсь к тишине и к моему сердцу. Бьется тихо и спокойно. Вспоминаю нашу свадьбу и улыбаюсь.

Мы устроили ее, если честно, даже не для себя и семьи, а для подчиненных Михаила. Для тех, кто прожил с нами все эти все офисные страсти и наши глупые попытки с Михаилом устроить друг другу холодный нейтралитетю Они заслужили громкой, красивой и веселой свадьбы и мы ее устроили.

Помню, как наша главная сплетница Алиса подошла ко мне в разгар вечеринки, обняла и сказала со слезами на глазах: «Верусь, я знала, знала же, что всё будет хорошо!»