Книга Босс. 45 – баба ягодка опять, страница 112 – Арина Арская

— Ну, теперь хотя бы твои слова о том, что мы должны остановиться, имеют смысл, — выдавливаю я улыбку и снова тяну ручку на себя. — Хорошего дня, Михаил Валентинович.

— Я тебе этого не прощу, — его голос настигает меня у самой двери. — Я тебя теперь больше близко к себе не подпущу. Поняла меня?

Я оборачиваюсь в последний раз, обхватив влажной ладонью холодный металл ручки.

— Вот и отлично, — улыбаюсь во все тридцать два. — А вам, Михаил Валентинович, сейчас лучше заняться подготовкой к свадьбе.

Презрительно фыркаю, толкаю дверь и выхожу в приемную.

Марины нет. ЕМонитор выключен. Она специально ушла. Специально оставила нас наедине.

Выдыхаю. Шумно, прерывисто, дрожа. Прижимаю ладонь ко рту, чтобы не заорать. Глаза щиплет от подступивших истерических слез.

Приглаживаю дрожащими руками растрепанные волосы. Они путаются в пальцах. Выскальзываю в коридор.

И тут же наталкиваюсь на Марину. Она стоит у стеночки возле лифтов, бледная, с круглыми глазами. Увидев меня, делает шаг навстречу, вглядывается в мое лицо.

— Ну что? — шепчет она взволнованно. — Помирились?

Я обхожу ее, направляясь к лифту.

— Нет, — говорю, нажимая кнопку вызова.

Лифт приезжает с тихим «дзинь». Двери открываются, я шагаю внутрь и нажимаю кнопку своего этажа. Успеваю увидеть ошарашенное лицо Марины.

— А что же это тогда было, если не примирение? — шепчет она мне вслед, когда дверь лифта закрываются. — Ничего не понимаю… Но так переживаю…

— Хозяйка у тебя дурочка, — говорит моя мама и протягивает кусочек моркови насторожённому Гоше.

— Вер-ррр-руся хор-ррр-рошая, — возражает он и аккуратно, цепкими лапками забирает морковь из пальцев мамы.

— Хорошая-то хорошая, — мама качает головой, — но все-таки дурочка.

Она приглаживает волосы, поправляет на животе фартук и возвращается к столу, на котором её ждут овощи для салата: мясистые помидоры с глянцевыми боками, пупырчатые короткие огурчики и Ф=фиолетовый лук.

Мама приехала ко мне в гости пару дней назад.

А после разговора с Михаилом о холодном нейтралитете прошло уже почти три недели.

И да, мы всячески стараемся держаться друг от друга подальше.

Только вот планёрки у нас в компании теперь почти каждый день, и каждая утренняя планёрка начинается с мрачных взглядом между мной и Михаилом.

Вот как всё происходит:

Он входит в конференц-зал, а я там уже сижу с каменным лицом. Он садится напротив, поправляет галстук, откидывается на спинку кресла. Смотрит на меня исподлобья. Я смотрю в ответ.

Две-три минуты молчания, и он начинает ко всем придираться.

Марина на прошлой неделе шепнула мне в лифте: «Верусь, вы бы уже или подрались, или… ты меня поняла… а то атмосфера в офисе как перед ядерным взрывом».

Такими же мрачными и угрюмыми переглядками эти планёрки и заканчиваются.

И что самое странное: именно после того, как я вышла растрёпанная из кабинета Михаила, все сплетни резко оборвались. Компания затихла. Главные сплетницы замерли в ожидании.

— Твоя хозяйка, — мама вновь обращается к Гоше, который аппетитно и громко грызёт морковку, — уже могла на себе мужика женить, а вместо этого сидит здесь на кухне и страдает.

— Я не страдаю, — кладу на стол пучок вымытой петрушки.

Капли воды слетают с зелёных листьев на клеёнку, и по кухне разливается свежий, терпковатый запах зелени. За окном чирикают воробьи, солнце заливает подоконник.