Книга Спрячусь от предателя. Он не узнает тайну, страница 17 – София Брайт

— Как… вынес из бани? — чувствую, как лицо начинает вспыхивать. — Г-голой? — боюсь даже посмотреть на этого противного Гришу, чей взгляд впивается мне в лоб, будто пытаясь выжечь дыру.

Слышу смешок у себя над головой и становлюсь еще краснее.

— Ну что ты, милая. Не смотрел он на тебя, правда, Гриш? — Анфиса Петровна стреляет в него глазами, пытаясь получить подтверждение.

— Ага, — лениво отвечает сосед. — Было бы еще на что смотреть там, — хмыкает он, и это окончательно добивает меня.

Я застываю, ощущая, как кровь приливает к лицу, а в ушах начинает гудеть.

— Что?! — вырывается у меня, и я наконец поднимаю глаза на этого... этого... хама.

Григорий стоит, скрестив руки на груди, и смотрит на меня с едва заметной усмешкой. В прошлый раз его серые глаза казались холодными, а сейчас в них читается что-то насмешливое.

— Ну, знаешь... — он пожимает плечами. — Не такие уж у тебя и... впечатляющие достоинства.

— Григорий! — возмущается Анфиса Петровна, хлопая его по плечу. — Ты чего девушку смущаешь? Она же и так не в себе!

Но мне уже все равно. Я резко приподнимаюсь, крепче заворачиваясь в покрывало, и чувствую, как гнев вытесняет весь стыд.

— Во-первых, — говорю сквозь зубы, — я тебя не просила меня спасать. Во-вторых, если уж пришлось, мог бы хотя бы не комментировать!

— Ага, — он кивает, но ухмылка не сходит с его лица. — В следующий раз оставлю тебя вариться.

— Хватит! — Анфиса Петровна встает между нами, разводя руки. — Василиса, ты еле в себя пришла, а ты, Гриша, иди уже… в баню. Спасибо, что помог, но хватит дразнить девушку.

Григорий бросает на меня последний оценивающий взгляд, затем разворачивается и выходит, даже не попрощавшись.

Дверь захлопывается, и в доме воцаряется тишина.

— Ну и характер... — вздыхает Анфиса Петровна, качая головой. — Не обращай внимания, Васенька. Он у нас такой... грубоватый, но сердце золотое.

— Золотое? — фыркаю я, всё ещё кипя от злости. — Да он просто хам!

— А ты не зацикливайся. Главное, что жива-здорова. Держи, выпей водички, — протягивает она мне стакан.

Я беру его дрожащими руками и делаю глоток, только сейчас понимая, как пересохло в горле. Тело все еще слабое, а в голове настоящая каша.

— Спасибо, — бормочу.

— Ладно… — вздыхает она. — Одевайся и ложись отдыхай. Завтра новый день, — улыбается и протягивает мне мой халат, оставленный в бане.

Я киваю, оставаясь одна в комнате. Но в мыслях как на повторе крутится фраза, сказанная хрипловатым голосом: “Было бы ещё на что смотреть”. И я чувствую новую обжигающую волну стыда.

Утро встречает меня ярким солнцем, пробивающимся сквозь занавеску. Голова уже не болит, но воспоминания о вчерашнем унижении всё ещё свежи, и я прячусь под одеялом, ощущая, как лицо сгорает со стыда.

Но лежать вечно и прятаться в комнате я не могу. Поэтому поднимаюсь и прохожу на кухню.

— Проснулась! — Анфиса Петровна ставит передо мной тарелку с оладьями и сметаной. — Ну, как самочувствие?

— Лучше, спасибо, — улыбаюсь я, хотя внутри всё ещё скребут кошки.

— То-то же! Сегодня у нас план: покажу тебе огород, потом сходим за ягодами, а вечером... — она подмигивает, — у нас в клубе вечёрка.

— Вечёрка?

— Ну да, молодёжь собирается в клубе, а мы, старики, — на площади. Песни поем, танцуем. С нами-то тебе вряд ли весело будет. А вот с молодежью… — загадочно улыбается.