Онлайн книга «Фиктивные. Бой с любовью»
|
А что? Ты хотела продолжить вечер с рыжим плотником? А как он опилки из шевелюры убирает? - Никита вдруг зарычал, а после распахнул мою сумку и бесцеремонно начал шарить там в поисках ключей. - Или ты его вычесываешь, как кота? Он и сам справляется, - я снова рассмеялась, прижимаясь щекой к горячей шее мужа. Языком провела по беснующейся венке, выдающей весь ад, что полыхал внутри него. - Лютаев, да ты ревнуешь! Нет, рыжик, конечно, не Улька-дура, но ты ничего о нём не знаешь! Представь, что скрывается под его одеждой? Черепа, проколотые соски, пирсинг в головке... Юль, ты к этому готова? А вдруг на его спине репродукция Ван Гога? Он нетерпения, он начал сдирать с меня куртку ещё до того, как в последний раз провернул ключ в замочной скважине. — Лютаев, у тебя жена искусствовед, и поверь, это сомнительный аргумент, чтобы уничтожить противника. Его губы скользили по моему лицу, он будто пытался вспомнить малейшую черту, вдыхал аромат моей кожи, а как только мы ввалились в квартиру, как только дверь за нами захлопнулась, прозвучал взрыв! Я больше не дышала, не существовала в отдельности от мужа. Мы стали единым целым! Единым организмом! Один вдох... Одно касание... Один поцелуй. Двое влюблённых до чертиков срывали одежду, чтобы заполнить пустоту одиночества и тоски, через которую пришлось пройти. И лишь когда не осталось ни сантиметра ткани, Никита перестал меня терзать поцелуями, сменяя их быстрыми и нежными укусами, и замер... Боже, какой он красивый... Взъерошенные темные волосы, смуглая кожа, оттого голубые глаза казались ярче голубого огня! Он надвигался грациозной походкой хищного кровожадного льва. И когда не осталось пути отхода, когда уже было некуда бежать, Никита уперся руками в стену, замыкая меня в клетку. Нам не нужны были слова... Просто глаза в глаза. Его тяжелая ладонь, медленно скользящая по шее. Он чуть замедлился, впитывая сумасшедшую бачату артерии под кожей, накрыл грудь, почти невесомо очерчивая чувствительные и болезненно напрягшиеся соски. Лютаева пробило током... Он сгреб меня на руки, в два шага пересёк гостиную, роняя на кровать. Он бывал разным, Резким, грубым, сухим, весёлым... Но сейчас он был любившим Так откровенно, так очаровательно сексуально! Целовал мои ноги, путешествуя языком от щиколоток до бёдер. Согревал касаниями, дразнил, уничтожал, а потом вновь возвращал к жизни... Люблю... Лютаев — Я умерла? Скажи честно, я умерла? - шептала Юля, прижимаясь щекой к моей груди. Мы были горячими, изнеможенными, усталыми, но безумно счастливыми. Между нашими телами залегла испарина, и даже легкий сквозняк из приоткрытого окна не спасал ситуацию.- Ты грёбаный маньяк! Лютаев, ты ненормальный... Где этому учат? - Юлька то срывалась на слёзы, то начинала смеяться, вновь прижимаясь сладкими мягкими губами. Есть самоучители, потом покажу это высокохудожественное кино, - прижал подушечку большого пальца к глубокой ямочке на ее подбородке и улыбнулся, заметив вновь просыпающееся смущение. - Дай куртку. Там сигареты и телефон. Не боишься, что нос засуну в твой телефон? Сообщения все подтёр? Вообще-то я - жена. Имею право.. — Ты чего гогочешь? - я тоже рассмеялся, наблюдая за её странной истерикой. Эмоции сменялись на её лице так стремительно, что я не успевал понять их природу. Вот она готова расплакаться, вот сонно потягивается, а потом заливается хохотом. Прижимает к груди простыню, пытаясь прикрыть наготу, а потом кошкой выгибается, дразня охренительными формами. И вот я снова каменный, озабоченный и совершенно повернутый на своей жене. Сама не понимаю, что со мной происходит, - Юлька стянула с пола куртку, вытянула пачку сигарет, телефон, а после послышался хлопок. - Никит, тут папка какая-то... Она что, в рукаве у тебя была?- Кстати, это тебе! - я закурил, подтянулся в кровати, подвинул свою голую заразу ближе и махнул, чтобы она открыла её. |