Книга Мой Рим, страница 69 – Верона Виера

— Тебе страшно, я уже понял, – повторяет. Точно репетировал! – И мне, признаюсь, тоже немного… но мы можем попробовать начать иначе.

А ему-то чего страшно? Изображает из себя невинность.

— Например? – но все же интересно, к какому финалу он ведет.

— Представь, что ты уже стала звездой, суперзвездой, и тебе нужен телохранитель, который всегда будет рядом – отбивать от тебя ярых фанатов. Та-дам! Я здесь, детка.

Телохранитель мне бы не помешал, потому что один фанат уже есть. Вчера Никита прекрасно дал понять, что не шутит.

— А ты Кевин Костнер или Колин Фаррелл? – вспоминаю известные фильмы с телохранителями.

— Что? – Ромка на секунду отвлекается от дороги. – А! Ну, это зависит от того, ты – Уитни Хьюстон или Кира Найтли? Я бы предпочел Киру Найтли.

Он смеется, изредка поглядывая.

— А как же финальная песня? – напеваю под Ромкины смешки. – Эндо-иё-ё, вил олвэйс лав ю-юу-у-у! С-с! – прикрываю губу рукой. – М-м…

Ромка поворачивает голову, посмотреть, что прервало мое выступление. От неумелых завываний заживающее место укуса лопнуло, и теперь я чувствую солоноватый привкус. Убираю ладонь и смотрю на следы крови на ней, осторожно облизываю губы.

— Фак! – Ромка перестает смеяться. – Открой бардачок, там салфетки.

Я следую совету и сразу же офигеваю, поворачиваюсь к Ромке:

— У тебя тут пистолет?!

— Я же телохранитель, по статусу положено, – почему-то ему это кажется смешным. – Поищи, они где-то там, под бумагами!

Но я не решаюсь, вдруг нечаянно что-то нажму, и он выстрелит.

Ромка замечает мою растерянность и съезжает на ближайшую автобусную остановку, включает аварийку.

— Верон, он не настоящий! Бутафория.

— А выглядит как настоящий. Боюсь трогать.

Он отстегивает свой ремень и сам лезет в бардачок, берет пистолет.

— Это реквизит, видишь? – он крутит его в руке и кладет обратно, вытягивает для меня бумажную салфетку. – Повернись ко мне!

Слушаюсь и повинуюсь…

— Дай посмотрю.

Ромка бережно берет меня за подбородок и осматривает сперва снаружи, а затем касается большим пальцем нижней губы и, немного оттопырив, смотрит на рану внутри. А я не могу оторваться от его лица и очнуться от подкупающей заботы.

— Нормально так прикусила, у тебя тут даже отпечатки зубов! – он промакивает салфеткой кровь. – Рекомендую вам не целоваться до полного выздоровления.

Шутит и смотрит в глаза, убирает руки. Только в его взгляде нет и намека на веселье – он задумчивый и строгий.

— Спасибо, доктор, я учту, – произношу еле слышно.

Крови оказалось немного, потому что большую часть я слизала и проглотила, но ради заботы Ромки я готова снова похвастаться отсутствием вокальных данных. Между нами опять неловкие взгляды, и расстояние до прежних к Ромке чувств с каждым таким моментом сокращается на несколько сантиметров. Еще немного, и вместо поминок придется делать эксгумацию.

Игра в гляделки длится недолго – моргнув, Ромка проигрывает. Он сминает салфетку и отстраняется, садится нормально на своем кресле и высматривает что-то в окнах.

— Как насчет завтрака в Венеции? – он указывает на вывеску здания на другой стороне дороги.

Вглядываюсь и понимаю, что Ромка не шутит. «Венеция» – название пиццерии. Улыбаюсь в ответ и согласно киваю.

— Отлично.

Спрятав грязную салфетку в кармашек двери, Рома захлопывает бардачок, включает зажигание и снимает аварийку. Он пропускает несколько машин, и мы выезжаем на перекресток. Там же разворачиваемся. Рома паркуется у здания пиццерии и помогает расстегнуть мой ремень безопасности: