Книга Мой Рим, страница 46 – Верона Виера

— Это не крошки… – слышу вслед. – А мое сердце, детка!

Скорее гормоны, сладкий!

Я наливаю в вазу воду, чтобы поставить цветы, а сама растекаюсь от счастья. Еще немного, и придется соскребывать меня со стен, настолько распирает.

Ромка ждет в машине, пока соберусь. И чем дольше я это делаю, тем больше ощущение счастья сменяется тревогой. Знаю, что это просто игра в пару, но где-то внутри, из самой глубокой впадины всплывает старое чувство – вера, что все по-настоящему, по-взрослому.

А следом страх, что в момент, когда нужно будет снять маску влюбленности и спуститься со сцены, – я не смогу и просто рухну в оркестровую яму.

Сверну шею, разобью сердце.

Новый страх, который появился вчера, – что никто мое падение даже не заметит. Потому что я – привидение в глазах близких мне людей.

Наверное, тревожность – это заразное чувство, и мама меня им наградила. И пока у меня всего лишь первые симптомы, необходимо принять лекарство.

Лучшая защита – это нападение, и если я вступила в эту игру и одобрила сценарий, то надо идти до конца. Играть, проживать искусственные чувства. Тогда в финале меня ждут овации, крики «Браво!», а я буду кланяться и улыбаться. Даже если эта улыбка будет сквозь слезы, потому что так задумано режиссером. Режиссером Якиным!

Возможно, сама жизнь нас попросит на бис…

Стоп!

На сегодня лимит жалости к себе исчерпан!

Куда-то повело меня не в ту сторону.

Планы-то у меня совсем другие!

Солнце, Италия, возможно, Фабио, которым нужно заняться вплотную.

Отхожу от окна родительской спальни, из которого видны дорога и Ромкин автомобиль.

Любопытство берет верх над страхом.

Скорее всего, Ромка решил сделать круг почета, познакомить со своими друзьями, компанией. Засветиться со мной, а не со старушкой за руку. Даже не верится, что так быстро расползаются слухи.

Ладно, пусть тешит свое самолюбие, потому что плюсов у меня действительно больше: не нужно будет завтра вставать на час раньше, чтобы успеть в школу; можно не кутаться в теплые вещи, потому что на машине быстро и комфортно. Одноклассницы обзавидуются, когда увидят, что я встречаюсь со взрослым парнем.

А если с его помощью я поступлю в театральный, то готова повторить наш фарс еще раз.

— Карин, я пошла! – кричу из коридора, застегивая кроссовки.

Сестра не реагирует, молчит, уткнувшись в телевизор.

— Позвони Никите, как будто нечаянно набрала его номер. Ну и так, по-дружески, поговори с ним, спроси, как у него дела, – я надеваю пуховик. – Может, в нем что-то зашевелится, интерес хотя бы.

Она выходит с таким задумчивым выражением лица, будто в уме решает теорему Пифагора, деловито сложив руки на груди.

— Только умоляю, не включай соловья, а говори с ним своим естественным голосом. Пусть он думает, что тебе все равно и ты действительно ошиблась номером.

— А если не сработает?

— Ну, от этого не умрешь, зато услышишь его голос, и настроение, может, поднимется, – улыбаюсь и открываю дверь. – Хочешь, я тебе шоколадку куплю?

— Хочу, – надувает губы, как ребенок. – Попробую. Я про Никиту.

— Удачи, детка! – Ромкина манера, похоже, тоже заразна.

Отправляю сестре воздушный поцелуй и выхожу из квартиры.

* * *

Ромка сидит с закрытыми глазами, откинувшись в кресле, и вздрагивает, когда я открываю дверь его «Хонды». Сажусь.