Онлайн книга «Мой Рим»
|
— Все, Лен, – вытираю мокрый нос и, криво улыбаясь, смотрю ей в глаза. – Между нами все кончено! — Поругались? – она улыбается, а я мотаю головой. – Ну, поругались, все ругаются. Мы с Сашкой постоянно, из-за всякой ерунды! Но это не значит, что все! — Мы не поругались. Он меня бросил. — Так и сказал, я тебя бросаю? — Нет. Сказал, что я – шалава, понимаешь? – Ленка широко раскрывает мокрые глаза. – Ну, не прям так, но в таком смысле, понимаешь? — Не понимаю. От вас же просто фонило любовью! Не заметить было невозможно. — Значит, это была не она. Я просто снова себе все придумала. Лена меня обнимает, ждет, когда успокоюсь. Чтобы отвлечь, заставляет сделать нам чай, а заодно рассказать, как все было. * * * — Я ему темную устрою, Никитосу! — Не надо, Лен. Пообещай, что никому не скажешь! Ни Сашке, ни Ромке, никому! Поклянись! — Но, Верон! Это же неправда! — Пусть думают, что хотят. Мне уже все равно, – без аппетита кусаю печенье. — По тебе так не скажешь… Если все равно, тогда бери себя в руки, приведи в порядок и покажи – насколько! — Завтра. — Сейчас! — Но… — Вперед, говорю! Встала и пошла украшать мир! Я сейчас позвоню Сашке и скажу, что сегодня буду только с тобой. Со мной он еще навидится всю жизнь. И мы прямо сейчас идем гулять. Красивые, гордые и смелые! — Я сегодня некрасивая. — Красивая! – она с настроем всех побить смотрит мне в глаза. – Можешь даже так идти! Сомнительная кричалка. — Идем гулять, не в те парки, которые возле бара, а в наш – дышать елками, ходить босиком, есть мороженое и… и… – она придумывает на ходу. – И орать! Да, орать! На всех: на елки, на мир! Она заставляет меня улыбнуться. — Дарит радость нам и смех! Вероника лучше всех! Указывает на меня, чтобы повторила, но я молчу и просто улыбаюсь, глядя на ее попытки меня зарядить. * * * Час уговоров подруги, и мы наматываем пятый круг по парку. В одной руке мороженое, в другой – сладкая вата. Я – ходячая глюкоза! В ногах сладкая боль. Как ни странно, прогулка идет мне на пользу. Мы находим лавочку подальше от посторонних и хохочем, как сумасшедшие пони, вспоминая прошлое, свои старые приключения. Но неожиданное мужское: «Пс! Девчонки!» – внезапно звучит за нашими спинами. Переглядываемся и оборачиваемся. Глядя нам в лицо и улыбаясь, мужчина распахивает махровый халат. Боже! Весеннее обострение? Абсолютно голый, он светит своими причиндалами. Ленка с перепугу швыряет в него мороженым прямо в пузо, и то, талое, отрикошетив, шлепается прямо на них. Громко завизжав, мы сбегаем прочь. Может, от шока, но вместо страха нас разрывает хохотом. Санта Клеопатра! Ленка хватается за живот, не в силах перестать смеяться, и шутит, что это – Никита через пару лет, пустился во все тяжкие. От этих слов я еще долго не смогу смотреть на мороженое: и потому, что это якобы Никита, и само мороженое на причинных местах – так себе праздник. Подруга спасает мой вечер и настроение. Подходя к подъезду, обещаю ей больше не ныть – не из-за кого, не из-за чего. Соно Веро́ника! Мольто пьячере! * * * Родители тоже рады, что я ожила. И даже Карина. — Я счастлива, что ты пришла в себя. Смотреть на тебя было очень грустно, – на удивление сестра лезет ко мне на кровать обниматься. – Без тебя мне совсем одиноко, Верон! |