Книга Любовь со вкусом лета, страница 45 – Сильвия Лайм, Камила Соколова, Анна Рыжак, и др.

— Вы можете забрать ключ от домика. Место все еще ваше!

Я замерла, не веря своим ушам. Слезы на щеках застыли, сердце забилось еще быстрее, и я впервые за этот день почувствовала, что, может быть, чудеса все же случаются.

— Вставай-вставай! Нас ждет первая тренировка и самые прекрасные виды на море!

Соседка по домику Джойс Харрис вылетела из-за ширмы словно солнечный луч. В ее телефоне зазвенела звонкая мелодия, и комната сразу наполнилась бодрящим ритмом. Длинные белокурые волосы девушки с ярко-желтым бантом взметнулись веером. Смешно было наблюдать, как она пританцовывает, подпевая словам на языке, который я даже не могла распознать.

Джойс в пижамных шортах кружилась посреди коврика, развешивая над кроватью карточки к-поп-исполнителей, открытки с мотивирующими фразами и разноцветные гирлянды, будто собиралась устроить вечеринку прямо на рассвете.

— Сколько времени? – Я села на кровати, зажмурившись от мягкого утреннего света, который пробивался сквозь шторы.

— Уже семь. Скоро завтрак, а тебе еще нужно попасть в душевую. Там уже очередь из трех девчонок, так что лучше поторопись.

Я перевела взгляд на свой чемодан. Он стоял наполовину разобранный, вещи скучно лежали в углу. Моя сторона комнаты казалась неуютной и пустой на фоне праздничного хаоса Джойс. Вчерашний день пронесся как шторм: долгий перелет, чувство потери, слезы, которые все-таки прорвались, когда я осталась одна. Даже после того как нас заселили и я познакомилась с соседкой, внутри все еще бурлили обиды. Джойс сидела рядом, угощала мармеладом, рассказывала смешные истории о своем первом приезде сюда, и мне впервые стало немного легче.

Сегодня я решила: никаких воспоминаний о том унизительном разговоре с директором. Сегодня только тренировка, запах конюшни, первая встреча с моей лошадью.

Я достала из сумки блокнот, нацарапала жирный минус в графе «Первое впечатление о лагере», но, вспомнив вчерашний закат, сияющее море и силуэты лошадей на песке, ниже нарисовала крошечный плюс.

После завтрака мы с Джойс вышли во двор уже в форме: белые футболки плотно облегали плечи, черные бриджи слегка поскрипывали при каждом шаге, сапоги приятно стягивали щиколотки. Воздух был прохладным и пах йодом, мокрым деревом и свежим сеном.

Двор гудел как улей: всадники спешили к конюшням, где-то щелкали карабины, издалека доносилось ржание. Я ощущала себя частью этого общего дыхания, как будто лагерь просыпался и звал меня в свой ритм.

На массивном столе, прямо посреди двора, восседала высокая брюнетка с прямой спиной. Она говорила негромко, но уверенно, и вокруг нее образовался целый кружок слушателей.

— Столько выездок за месяц и ни одного конкура – слишком много, нужно больше разнообразия в тренировках, – отчетливо произнесла она, задумчиво поглаживая пальцами рукав. – Шотландец не обучен. Я так и сказала родителям…

— Это Лидия Шедерс, – прошептала Джойс, наклоняясь ближе, чтобы перекричать шум. – Трехкратная чемпионка юношеской школы Амстердама и двукратная чемпионка этого лагеря.

Она скосила глаза на ушастого блондина, шедшего навстречу с двумя парнями:

— А это Крис Стетхем, грек, молниеносный всадник. Но говорят, в технике его может превзойти только итальянец Мурильо Санилло. Смотри, вон тот загорелый брюнет с короткой стрижкой как раз идет к конюшням.