Книга Любовь со вкусом лета, страница 32 – Сильвия Лайм, Камила Соколова, Анна Рыжак, и др.

Соня смотрела на него так, будто впервые видела его без привычной маски самого лучшего парня лагеря. Она на мгновение замерла, и тут же рука инстинктивно потянулась к его лицу. Пальцы провели по слегка колючей щеке и подбородку. Она потянулась и… поцеловала Даню, и в этом первом робком поцелуе было все: нежность, доверие и тепло вечера под звездным небом.

Даня, судя по всему, не ожидал такого, а потому был слегка обескуражен. Он попытался пошутить, приподняв бровь:

— Эй, что это было? Снова ты меня обошла, снова первая! Я, значит, с самого начала практики хожу по лагерю, смотрю на тебя и только и думаю, как бы к ней подойти по-нормальному, а Королева тут…

— Ой, помолчи лучше, – рассмеялась Соня, и смех ее прозвучал как колокольчики в ночной тишине.

Не давая ему вставить и слова, мягко улыбнулась и потянулась, целуя снова, теперь уже с уверенностью и легкой игривостью.

Даня обнял ее за шею, слегка прижимая к себе, и аккуратно опустил на плоский камень террасы. Губы снова встретились, робость отступила, а теплое, мягкое дыхание и легкие прикосновения пальцев по спине и рукам создавали ощущение полного доверия и близости. Вокруг была темнота, только россыпь мелких бриллиантов над ними и чувство, что весь мир сузился до этой каменной террасы.

Поцелуи стали длиннее, касания нежнее, и они будто наслаждались каждым мгновением, открывая друг другу маленькие, еще не показанные полностью чувства.

Прикосновения Дани были мягкими, его запах шампуня слегка кружил голову. Соня не хотела прерывать этот момент, не хотела отпускать его руку и расставаться с теплом, которое исходило от него. Но внезапная мысль, как это часто бывает, заставила ее осторожно отстраниться и прервать поцелуй. Соня приподнялась на локтях и, к удивлению парня, вдруг заявила:

— Я знаю, что нужно делать.

— Что? – непонимающе посмотрел на нее Даня.

— Почему ты все еще носишь ее подарок? Кулон, – уточнила она без упрека, но с искренним интересом.

Даня задумался над ее вопросом, и, судя по всему, впервые за все время по-настоящему. Соня продолжила:

— Мне прямо сейчас пришла в голову мысль: все, что я бережно храню или просто люблю, однажды перестанет быть значимым, когда меня не станет. Помнишь мой блокнот?

— С лесом на обложке, – кивнул Даня.

— Да, привычка конспектировать все важное для меня, приятное и желаемое. Вот взять хотя бы его. Для меня этот блокнот – нечто важное, с годами я буду с удовольствием его перечитывать и вспоминать все хорошее. А кому он нужен будет потом? Да никому, никто и не поймет его ценности и просто выбросит на помойку. В лучшем случае сдаст в макулатуру, и хоть чему-то он послужит полезному.

Даня вздохнул и кивнул, соглашаясь, поняв, какую мысль Соня хочет донести.

— Никому не будут понятны мои маленькие сокровища: ни записки, ни фото, ни тысячи скриншотов в телефоне. О, особенно скриншоты! Я и сама-то их не пересматриваю, – фыркнула Соня. – В общем, Даня, зачастую предметы, которые тебе кажутся важными, со временем становятся просто набором самых обыкновенных вещей. Так почему ты все еще носишь эту ласточку?

— Честно? Не знаю. Наверное, просто привык. – Он опустил голову и посмотрел на подвеску. – Или потому что она годами напоминала о том, что когда-то было хорошо. Очень давно. И что где-то всегда есть место, в которое хочется вернуться.