Книга Любовь со вкусом лета, страница 113 – Сильвия Лайм, Камила Соколова, Анна Рыжак, и др.

— Почему все-таки ты не можешь приехать сюда насовсем? – Я не надеялась, что Дан ответит мне, но все равно спросила. Он замер на секунду, потом тряхнул головой, словно решился на что-то, и сказал:

— Университет. Хотя, ты знаешь, наверное, это не основная проблема, всегда можно перевестись в местный вуз. – Он набрал воздуха в легкие. – В основном из-за родителей.

Я бросила на него вопросительный взгляд, не решаясь расспрашивать, но он продолжил сам.

— Последние лет десять я живу в аду. – Он провел рукой по волосам, взъерошив их. Я видела, как ему трудно говорить, но молчала. – Родители то сходятся, то расходятся. Они ссорятся, ругаются, орут друг на друга, а затем разъезжаются на несколько месяцев, делят меня, манипулируют мной, шантажируя друг друга, чтобы добиться выгоды. А потом проходит время, страсти остывают, и они снова съезжаются. Это какой-то извращенный вид созависимых отношений, в котором они используют меня словно игрушку. Но я их люблю, и мне кажется, что если я от них съеду, они сойдут с ума. Понимаю, что втянулся в их безумную игру и уже сам стал частью их странного хрупкого мира. Также понимаю, что рано или поздно конец все равно наступит. Мне придется уехать и строить свою собственную жизнь, но пока я не готов.

Я только кивнула. Да и что тут можно сказать. Мне повезло, мои родители были любящими и любимыми. Они встретили настоящую любовь и пронесли ее сквозь годы, делясь ею и со мной в огромном количестве. Меня никогда не использовали как приманку для выяснения отношений, да они при мне почти никогда не ссорились. Для меня они были и остаются оплотом стабильности и ощущением дома, я даже не могла представить себе одного без другого, они всегда вместе: мама и папа – родители.

А у Дана все по-другому: слишком хрупок, шаток его дом, и он чувствует себя нитью, способной удержать его от падения. Как же ужасно, что на плечи ребенка ложится такая ноша, как же гадко, что родители тянут его каждый в свою сторону, заставляя принимать решение, которое ребенок не может принять.

Однажды я видела ролик, в котором родители встали по обе стороны от ребенка и звали его, приманивая игрушками и конфетами, обещая ему все больше и больше, лишь бы он сделал выбор в их пользу. А ребенок плачет, потому что этот выбор ему не под силу.

Сжав руку Дана, я дала ему понять, что понимаю его и что мне более чем достаточно его ответа. Больше на эту тему мы не говорили.

Я стала рассказывать, что нового хочу сделать в доме. Дан слушал не перебивая, а когда я закончила, неожиданно спросил:

— Хочешь, я помогу тебе?

— Не поняла. Как?

— С мелким ремонтом или с участком, там работы хватает. Все, что угодно, где я мог бы пригодиться. Я вижу, что для тебя это важно, и не хочу, чтобы ты в одиночку сражалась с шуруповертом или стремянкой, – пошутил он.

Я смотрела на него и не могла поверить, что он в самом деле это предлагает просто так, без всякой для себя выгоды, просто потому, что хочет мне помочь.

— Спасибо, – прошептала я и увидела в его глазах бесконечную необъятную любовь.

Дан на самом деле принялся помогать мне, как и обещал. И первое, что он сделал, – нашел реставратора для старинного бабушкиного зеркала. Когда мы его сняли – не реставратора, зеркало, – то увидели, что сзади на раме выгравированы две буквы: К и С. Света на историю самого зеркала они не пролили, но подписчики остались в диком восторге и наперебой предлагали расследовать эту увлекательную историю.