Книга Пончик с озорным прицепом, страница 68 – Инга Максимовская

— Ага, хорошая. А у Дарова деньги и связи. Как думаешь, кому присудят Ваньку? Тебе — нищей

и безработной? Или успешному недоотцу? Отдать сына, которого ты выстрадала, этому козлу,

правильно? Ты вспомни, как мы с тобой не спали ночей. Дежурили по очереди возле кроватки,

когда Ванька болел. Потом ползли в институт, вырубались на парах. Руки об пеленки сточили.

Ты вспомни, сколько слез пролила. Ты же не дура, чтобы взять и ему поверить и простить? Ты

же не сошла с ума, не влюбилась снова? — щурится Тома, прожигая меня взглядом.

Не влюбилась. Это невозможно. Потому что я не разлюбляла его никогда. Потому что невозможно

влюбиться несколько раз в одного и того же мерзавца. Он меня тут отвлекал разговорами, уже

зная, что заберет у меня мою жизнь. Снова. Безжалостно и равнодушно.

— Он не отец ему. Считай, что донор. Или он тебя купил подачками? Щедрый. Да? Хоккейная

экипировка, подарки. Это иудины подарки, Даша. Когда ты уже перестанешь быть мямлей? —

выплевывает Тамара.

Яблоками пахнет приторно и слишком сильно. До оскомины. До отвращения. Хочется выкинуть их

в окно и заорать в него же.

— Ма, смотри, что я нарисовал. Это ты, я и дядя Игорь. Смотри, у него коньки. И клюшка

крутая. А вот тут собака. Дядя Игорь говорил, что собак любит. У нее, видишь, тут медалька.

Ма, ты чего?

— Копыта у него, а не коньки, — хмыкает Тамара. — Никого он не любит. Вань. Всех только

использует. Вспомни. Даша, кто с тобой был все эти годы. Я. И я желаю тебе только добра. Вам

с Ванькой желаю. Он мне как сын.

— Тома, хватит, — выдыхаю я слишком резко, нервно, зло. Мне противно до зуда. Не знаю

почему. Никогда моя подруга не была вот такой. Никогда. Я не знаю, что мне делать. Кому

верить. — Выкини яблоки. Не могу. И закажи мне билеты на завтра, пожалуйста.

— Ну, слава богу, разум возобладал. — Улыбка у Томы странная. Я никогда не видела у нее

такой. — А билеты не нужны. Машину мою возьмешь. Мы с Ваняткой пешком походим. Как раз пару

кило скину. Мы справимся, детка. Веришь?

Не верю. Никому не верю. Слишком уж ее радость похожа на ликование. Но и Дарову я не могу

верить. Разучилась за семь лет.

— Спасибо, Том, — выдыхаю я. Она и вправду мне почти сестра. Я просто адски устала.

ГЛАВА 38

ГЛАВА 38

ИгорьДаров

“Я так и не смог тебя простить, забыть”

Глупо. Черт, как глупо. И цветы эти идиотские... Выгляжу я как глупый нерешительный

подросток. А ведь Дашка не любит розы. Почему-то дурацкими гладиолусами она всегда

восхищалась. И это было прекрасно, потому что их было проще найти на городских клумбах. Она

хмурилась, называла меня вандалом, а потом зарывалась лицом в криво-наломанные длинные

цветные стрелы, и я точно знал, что она улыбается в них, чтобы я не видел.

Кольцо, болтающееся на цепочке возле сердца, кажется, скоро прожжет в нем дыру.

И вот я приду, и что скажу ей? Что? “Дашка... мы дураки” “Я тебя простил давно” “Давай

попробуем сначала”

Несусветный идиотизм. Если она не врала, то я упустил целую жизнь — рождение сына, кучу

дней и ночей с той, кого любил... Люблю, до сих пор. Черт, как трудно было это снова

осознать. Понять, что я ее не ненавидел, а не мог забыть.

А если все-таки она мне изменила, то это вообще вышка. Тогда я ушастый осел.

Уродские розы. Костя купил самый неправильный букет.