Книга Огонь. Эйвери и Ривер, страница 40 – Ребекка Яррос

— Приятно видеть, что здесь ничего не меняется. Как там Эмерсон? Разрешила Бэшу вернуться?

— Откуда ты знаешь?

— Да брось! Эмми Бэша просто обожает, как она может ему отказать. Да ты и сама вьешься вокруг Нокса, надеясь, что ни он, ни твой братец ничего не замечают.

Харпер прищурилась.

— Боже! А ведь ты всего день как в городе. – Затем она посмотрела на меня, и на ее губах заиграла легкая улыбка. – Мы с тобой подружимся. Наконец-то хоть кто-нибудь будет на моей стороне, а не на его.

Я кивнула.

— Думаю, вдвоем мы справимся.

Она мне нравилась: не ходит вокруг да около и не флиртует с Ривером. К тому же я убедилась, что Нокс чертовски сексуален, так что, если Ривер прав, ее легко понять.

— Да, дом действительно понравился, берем, – кивнул Ривер. – Как полагаешь, наберется завтра нужное количество?

Улыбка Харпер погасла.

— У нас все получится.

На ее лице отразилась та же решимость, какую я наблюдала у Ривера, решимость, с которой Нокс устраивал нам тур по клубу. В этом поколении сразу чувствовалась сталь.

Оставалось только пожалеть тех, кто выступит против восстановления команды.

Я провел пальцами по буквам на надгробии, и мое сердце пронзило скорбью – словно мы потеряли ее вчера, а не восемь лет назад.

— Скучаю по тебе, – сказал я и поднял взгляд на Эйвери, стоявшую рядом с цветами. – Ты бы ей понравилась.

— Я от жары сама не своя.

— Зато очень даже моя, – заметил я. Вряд ли она станет с этим спорить, ведь сколько раз я ею овладел за прошедшие двенадцать часов!

Я встал, она положила цветы на мамину могилу, а затем шагнула в мои распростертые объятия. На кладбище было тихо и спокойно.

— Мне жаль, что ты остался без родителей.

— Хорошо, что они ушли практически вместе. Потерять отца на пожаре было чудовищно, но когда через пару лет рак забрал и ее… – Я покачал головой. – Казалось, что на мне лежит проклятие, что меня не ждет ничего хорошего.

— Ты заслуживаешь лучшего, – тихо сказала Эйвери.

— Все изменилось, как только я увидел тебя: растрепанная и раздраженная, ты отважно сражалась с монтировкой и гайками, крепившими колесо.

— Ага, я к тому моменту уже полчаса провела на обочине.

Я убрал упавшие ей на лицо пряди и залюбовался распущенными волосами, которые наконец-то вырвались на свободу.

— Ты была прекрасна, и я в ту же минуту в тебя влюбился.

Она от удивления приоткрыла рот.

— Потому что я не могла сменить колесо?

— Потому что ты не сдавалась. У тебя не было ни единого шанса открутить приржавевшие гайки, но ты не опускала руки. А когда я понял, что ты воспитываешь Эдди, заботишься об отце… мою любовь было уже ничем не остановить.

— Почему ты молчал?

— Думал, ты не готова, да и сам боялся. Я потерял всех, кого любил, кроме Бишопа. Когда произошел пожар, когда папа погиб, во мне как будто что-то зачахло. Весь город погрузился в траур, нас было шестнадцать – тех, кто потерял отцов. А у Индиго погибла мать. Под гнетом этой коллективной скорби ни один из нас не мог дать слабину, мы были у всех на виду.

— Ривер… – прошептала она, прижимаясь крепче в знак поддержки.

— Потом началось восстановление, но заболела мама. Она умерла летом, за год до моего выпуска из школы, а к последнему классу в городе уже открыли новый колледж.

— А затем вы с Бишопом перебрались на Аляску.