Книга Все любят Маргариту, но она мертва, страница 82 – Рози Стори

— Ох, я… – Поппи встала и подошла к камину, положила руку на голую древесину каминной полки и посмотрела в зеркало, сначала себе в глаза, а потом на отражение Джейка.

Ну вот. Его не влекло к ней как к Поппи, только как к Маргарите. Удивилась ли она? Нет, но где-то глубоко в груди шевельнулась смутная печаль.

— Ну, может быть… – сказала она. – Да, наверное, я вроде как была ею.

Однако как только Поппи согласилась с Джейком, то сразу почувствовала, что это ложь, как будто она пыталась сделать ему приятно. Поппи чувствовала, что именно это Джейк хотел услышать, и, может, так даже лучше – как можно аккуратнее завершить всю историю наиболее приятным для него образом.

Эмоции нахлынули сильно и неожиданно, как иногда бывает. Поппи сделала такой резкий вдох, что ей стало больно. Джейк поднялся на ноги и подошел к ней, положил руку на плечо, и Поппи посмотрела на то место, где он касался ее кожи.

— Конечно, это все было для меня ужасно, – сказал он негромко, потом скрестил руки на груди. – И ты была неправа. Но я последние пару дней все это обдумывал, и я не жалею, что познакомился с тобой, что познакомился с Маргаритой.

— Хорошо, – Поппи посмотрела на то место на своей руке, которого он коснулся, и попыталась разобраться в своих мыслях. Она тоже не жалела – знакомство с Джейком было лучшим, что с ней случилось после смерти сестры, и, несмотря на все свое безумие, оно заставило ее ожить, проснуться, почувствовать что-то хорошее и даже новое. – А ты кому-нибудь рассказывал? – спросила Поппи, подняв голову и посмотрев на него. – Кому-нибудь говорил про то, что я сделала?

Джейк открыл рот, безмолвно подвигал губами, будто по очереди пробуя произнести разные гласные.

— Нет, – сказал он после мучительно долгой паузы. – Но мои коллеги знают, так я обо всем и догадался. Тот француз, с которым, очевидно, спала твоя сестра, устроил настоящее расследование. Ему явно доставило большое удовольствие все это вытащить наружу.

— Господи, – отозвалась Поппи, – и что ты им теперь скажешь?

— Ничего. Никто из них с тех пор об этом не упоминал. Забыли, наверное, – успокоил ее Джейк. – Вчера газета, а сегодня оберточная бумага, и тому подобное. – Он изменил тон. – Но я вроде как… наверное, прощаю тебя, Поппи. Так щедро было с твоей стороны позволить мне здесь пожить. – Он повернул голову, осматривая комнату. – Это прямо-таки волшебное убежище. Почему ты тут не живешь? Настоящий дворец же. Мне страшновато возвращаться домой. Я бы никогда не пришел в себя, если б оставался там. Надо собраться с силами и куда-нибудь переехать.

— Ну, наверное… – Поппи снова посмотрела на камин. Рядом с ее рукой стояло пресс-папье в виде перевернутого стеклянного купола, в котором застыла распушенная головка одуванчика – семена уже никогда не развеются по ветру, и из них не вырастут новые цветы. Ее сестра была тут везде, в каждом предмете. Ее тут было слишком много и в то же время абсолютно недостаточно. – Ну, если хочешь пожить тут подольше, то оставайся, пожалуйста.

Поппи посмотрела на Джейка и вздохнула, чувствуя некоторое облегчение. Ее успокаивало смотреть на его рот, такой дружелюбный на вид, на его подбородок, линию его плеч, его чудесные глаза. И так приятно было понимать, что они все еще испытывают друг к другу симпатию, что между ними что-то есть, что-то необъяснимое.