Книга Все любят Маргариту, но она мертва, страница 154 – Рози Стори

Поппи могла бы ненавидеть сестру по сотне разных причин, но причин, по которым она никогда бы не стала этого делать, было в миллион раз больше. Когда в детстве из-за Маргариты они влипали в какие-нибудь проблемы, она всегда брала вину на себя. Никогда не отворачивалась от ответственности. Она присматривала за Поппи, яростно ее защищала, а Поппи иногда сваливала все на сестру – как когда познакомилась с Джейком.

Поппи считала, что солгала и обманула его потому, что сестра повлияла на нее и подтолкнула так поступить. Она использовала Маргариту как щит, как козла отпущения, как оправдание плохого поведения. Маргарита была дьяволом, а себя она поставила на место святой. Именно на Маргариту она сваливала потерю интереса к Сэму, хотя на самом деле давным-давно осознала, что тот ей не подходит. Всю свою жизнь все трудное или неприемлемое Поппи списывала на влияние сестры, ни в коем случае не на собственные желания и идеи. Это Маргарита была плохая. Храбрая. Интересная. Соблазнительница. Центр внимания. Красавица. Злая сестра. И возможно, поскольку их было двое, Поппи обращала внимание только на контрасты, игнорируя сходства и то, как они все время влияли друг на друга.

Поппи посидела, зарывшись босыми ногами в ковер, потом встала и подошла к длинному зеркалу. Посмотрела на себя. Посмотрела на сестру. Последние несколько месяцев она думала, что все, что в ней есть притягательного, – это Маргарита, все гневное, яростное, сильное и неправильное в ней – это тень, отброшенная ее сестрой. Но на самом деле все было не так. В Поппи горел свой собственный огонь, и он шел из ее собственного сердца. Сестры выглядели как одна девушка, одна женщина, но были одновременно совсем разными и более похожими, чем обе себе представляли. Они пересекались – все чаще и чаще. Регулярно. Все больше по мере того, как расходились в разные стороны.

Поппи повернулась, подошла к окну и посмотрела на мир снаружи. За пределами Лондона были море и горы. Страны, о которых она никогда даже не думала, лица, которых не представляла, вкусы, зрелища. Объятия малышей. Творчество, которым ей еще предстояло заняться, фотографии, которых она еще не сделала. И любовь – она это уже знала, уже чувствовала. Невероятно, насколько ей везло, насколько она до сих пор могла изумляться жизни вокруг. Первый год горя так многому ее научил, и Поппи познала себя по-новому. Ее жизнь стала ярче именно из-за смерти сестры. Для Поппи было честью и случайностью, что именно она из них двоих до сих пор живет, дышит и танцует, и в память о сестре она будет жить каждый день за двоих, пока они снова не встретятся.

В дверь позвонили, и Поппи спустилась встретить агента по недвижимости. Она провела его по квартире, и агент уверил ее, что квартиру с руками оторвут. Ему все очень понравилось.

— С руками оторвут, миссис Грин! То есть, простите, мисс. – Поппи пожала ему руку, и он сказал, что свяжется с ней. Она попрощалась с ним на улице, а на противоположной стороне дороги стоял Джейк в шортах, футболке и кепке с надписью «Я феминист».

— Что ты тут делаешь? – громко поинтересовалась Поппи. Она стояла у дома сестры в коротком красном платье и выглядела просто невероятно.

Утром, разбирая в доме отца вещи, Джейк понял, что забыл оставить письмо, которое написал для Поппи. Он собирался сунуть его в почтовый ящик, но, когда пришел, увидел ее в окне – она ходила по квартире с каким-то мужчиной. Джейк остался понаблюдать, и тут дверь открылась. Мужчина сел в машину с рекламой агентства недвижимости и уехал, а Поппи увидела, как Джейк стоит напротив и пялится на нее.